Автор
В яркими и чистыми сумерками, особенно по ночам, когда светили фонари, молодой человек стоял у окна своей спальни, наблюдая за красивыми каретами, мимо которых проезжали. Иногда он оставался в тихом ужасе, прислушиваясь к тому, как эта же карета приближается к его дому, где жил с матерью....
Оставшись на несколько минут одна, она кинулась к умывальнику, торопливо поплескала себе в лицо, сама поменяла простыни и спрятала старые.
Вчера ночью Экстер отделался слишком легко. Аманда понадеялась, что сегодня он получит от Девина еще порцию. Собственно, следовало бы рассказать о гадком плане Фаррела отцу, но она не могла этого сделать, пока не поговорит с Девином. Престон захочет знать, почему Девин так внимательно за ней присматривал и зачем поднялся в ее комнату. И хотя Аманда не сомневалась, что Девин предложит ей руку и сердце, она хотела сначала услышать это сама, а уж потом поделиться такой чудесной новостью с отцом.
На улице Девин вел Фаррела Экстера к конюшне. Точнее, тащил волоком. Положил руку ему на плечи, будто они лучшие друзья. Фаррел и не догадывался, как близок он к еще одной взбучке. Пока он придерживал язык — ни извинений, ни объяснений. Да помнит ли он вообще вчерашнее? В конце концов Фаррел заметил, куда они направляются, и остановился.
Девин потащил его дальше.
— Ты уезжаешь.
— Нет, я…
— Уезжаешь прямо сейчас. И позволь освежить твою память на случай, если спьяну ты все забыл. Еще раз приблизишься к Аманде Лок, я тебя убью!
Фаррел побледнел.
— Я был пьян, приятель. Не ведал, что творю.
— Не имеет значения. Мое обещание остается в силе.
Девин подтолкнул Фаррела вперед, до конюшни оставались последние несколько футов.
Фаррел отбросил притворство, резко повернулся и заорал:
— У меня в доме остались вещи!
— Я прикажу слугам выставить твои пожитки к задней двери.
С искаженным от страха лицом и бессильным бешенством в глазах Фаррел повернулся и скрылся в конюшне. Жалкий человек. Такой же скверный, как Джон Траск, оба по рукам и ногам связаны собственными слабостями. Траск умолял Девина никому не рассказывать, что он еще глубже увяз в долгах тому отвратительному ростовщику.
