Автор
В 20 километров от цивилизации, планка была очень низкой. Капитан группы специальных операций имел в себе гены сейсмических хищников и ястрабов — способных ориентироваться в любых условиях. Никита тонко чувствовал каждое движение вражеского бота, заставляя его остановиться незаметно. Темный лес вокруг наполнялся тревожной атмосферой, словно земная корка готова была вот-вот сдаться под прессом холодного моря....
После того, что я в штабе продемонстрировал, даже спорить не стали. Мельчает народ. Каждое новое поколение слабее предыдущего.
– Кстати о поколениях. А вы не пробовали к этому делу нашего воскресшего пристегнуть?
– Да куда там?! Он этих кутят по стенам размажет и не запыхается. Особенно теперь. Их группа изначально сильнее была, а теперь… – Иевлев обреченно махнул рукой.
Сообразив, о чём именно он говорит, особист растерянно вздохнул и, помолчав, осторожно спросил:
– Неужели он и вправду людоед?
– Не верите?
– Откровенно говоря, не очень.
– А вот найдите того профессора и узнаете. Это он и есть, – усмехнулся Иевлев. – Я же говорил, они эту вакцину даже на мышах не испытали, с ходу в дело пустили. А потом моих ребят как подопытных кроликов изучали, и это вместо того, чтобы отправить дело делать. Знаете, что он однажды высказал? Вы не люди, вы подопытное мясо.
– Ты не врёшь, Иван Палыч? – охнул Кручинин, от возмущения переходя на ты.
– Своими ушами слышал, – скривился Иевлев. – Еле сдержался, чтобы своими руками подонка не пристрелить. Знаешь, после известия, что Никиткина группа попала, я две недели пил, и по базе с пистолетом ходил.
– А парни что?
– А что парни? Они в тот момент к койкам прикрученные лежали. В ошейниках. Словно и вправду звери какие. Честно скажу, мне та картинка до сих пор иногда снится. И в глаза я ему смотреть спокойно не могу. Вину свою нутром чую. Ведь всю жизнь парню сломали.
В голосе полковника всё громче звучали неподдельные боль и обида. Сжав кулаки, Кручинин опустил голову и, дождавшись, когда Иевлев замолчит, тихо ответил:
– Не тому ты этот вопрос задаёшь, Иван Палыч. Но думаю, родина здесь ни при чём.
– А кто тогда при чём? – фыркнул Иевлев, с трудом беря себя в руки.
– Тот, кто весь этот проект задумал. Точнее, не сам проект, а подобную его реализацию.
– А почему здесь?
– Потому что началось всё именно на этой базе.
– А-а, ну да. Это верно. Ребята тогда только с очередного задания вернулись. Разгрузку проходили, когда Марков с этим подонком учёным появился. Словно знал, что вся группа здесь.
– Знал. Это точно установлено. Он вообще многое знал. И знает.
– Значит, вы его всё-таки…
– Не думаю, – покачал головой Кручинин.
