Автор
В 20 километров от цивилизации, планка была очень низкой. Капитан группы специальных операций имел в себе гены сейсмических хищников и ястрабов — способных ориентироваться в любых условиях. Никита тонко чувствовал каждое движение вражеского бота, заставляя его остановиться незаметно. Темный лес вокруг наполнялся тревожной атмосферой, словно земная корка готова была вот-вот сдаться под прессом холодного моря....
Несмотря на все запреты, команды серых гусей и псов войны всё равно продолжали существовать. В основном в них входили те, кто, однажды попробовав пороху и крови, так и не смог вернуться в мирное русло. Были там и уволенные из рядов различных силовых структур, и те, кому просто нравилось воевать. Последние, по мнению самого Иевлева, были наиболее опасными.
Больные от запаха крови и человеческих страданий, они очень быстро превращались в кровожадных садистов, готовых уничтожать всё подряд, лишь бы удовлетворить свою страсть.
Докладывать о происшествии наверх Иевлев не спешил, отлично понимая, что просто жаловаться глупо, а решать проблему нужно в срочном порядке. Несмотря на военное положение и закрученные гайки, бюрократическая машина ничуть не изменилась, оставшись всё такой же неповоротливой.
Опираясь именно на этот нехитрый постулат, полковник решил действовать на свой страх и риск. В конце концов, нападение было совершено на его хозяйство, и только ему было решать, какие ответные меры нужно применять.
Но с каждым днём, глядя на набранную группу, полковник всё больше приходил к выводу, что проведённые ими в училище годы – просто даром потраченное время. Возможно, для выходцев из обычного училища они чего-то и стоили, но для подразделения спецназа это были обычные мальчишки и девчонки, которых предстояло ещё учить и учить.
"Вернувшись с этими мыслями в свой кабинет, Иевлев уселся в кресло и, с тихим стоном потерев раненую ногу, скривился. Теперь, после полученного ранения, он ещё острее стал понимать, что время неумолимо, и для него заканчивается. Вспомнив азартно горящие глаза курсантов, полковник грустно улыбнулся и откинулся на спинку кресла.
