Автор
На пересечении амбиций и беспринципности рождается опасный замысел. Когда генералы и учёные объединяют усилия, простые люди, преданные служению государству, становятся пешками в их игре. История о цене верности и о том, во имя чего готовы идти люди, выбравшие путь солдата.
Несмотря на ранение и не полностью оправившийся организм, он всё ещё оставался опасным противником, что с удовольствием только что и доказал. Медленно, стараясь не хрустнуть ни одной веточкой, он поднялся и, тщательно прицелившись, всадил пулю в самого дальнего стрелка. Одиночный выстрел утонул в грохоте очередей. Никто из нападавших так и не понял, что с каждой секундой их становилось всё меньше.
Последнего стрелка, того, что приказал ему вылезти из машины, Хан решил временно оставить в живых. Пуля в плечо заставила его выронить автомат и с воплем боли скорчиться в позе эмбриона. Убедившись, что все стрелки мертвы и правки не требуется, Хан быстро подскочил к раненому и, одним ударом отправив его в беспамятство, ещё раз осмотрелся. Но всё было кончено. Оставалось только допросить пленного и, получив нужные сведения, отправиться дальше.
В том, что сумеет выбить из пленника всё, майор ни секунды не сомневался. Умение правильно задавать вопросы вкупе с причинением сильнейшей боли он постиг ещё в годы своего обучения. Быстро обыскав раненого, майор избавил его от всего, что хотя бы отдалённо можно было использовать как оружие, и, сняв с пояса одного из убитых фляжку с водой, плеснул в лицо пленнику. Страдальчески застонав, раненый с трудом открыл глаза и, увидев перед собой непроницаемое лицо майора, процедил:
– Ловкий, сука.
– Кобель, если уж на то пошло, – усмехнулся одними губами Хан. – А теперь быстро, по существу и без лирики. Кто такие, чем промышляете и почему не ушли отсюда?
– Да пошёл ты, – фыркнул пленник и в ту же секунду зашёлся хриплым воем.
Схватив его за раненое плечо, майор вонзил большой палец в раневой канал и с силой сжал руку.
– Я же сказал, без лирики. Отвечай, или я тебя сейчас начну ломтями стругать, – не повышая голоса, приказал Хан.
– Больно, – простонал пленник.
– Это ещё не больно. Это только начало боли. Лучше начинай говорить, пока я не рассердился, – всё так же спокойно ответил майор, снова сжимая пальцы.
– Ай! Ладно, спрашивай, – снова взвыл пленник.
– Я уже спросил. Кто вы такие?
– Жили здесь. В этих местах. Местные все.
– Почему с другими не ушли?
– А куда? Всю жизнь здесь прожили, детей нажили, могилы родные тут. Куда идти-то? Да и кому мы там нужны?
– А здесь лучше? – растерялся от такого ответа майор.
– Здесь мы каждый кустик, каждое дерево знаем. В отряде все охотники были. Вот и решили своим умом жить. Раз уж мы властям не нужны, так и власти нам до веника.
