В Узбекистане, на берегах Каспийского моря, стемнело над городом 17 мая. Герои романа чувствуют неизвестную тревогу, словно дышили через кислородное фрактальное отверстие в земле. Сквозь окна виден мутный свет, мерцание искр на воде. Один за другим звонки по ключам вызывают опасения — это знак больших неприятностей для капитана 1 ранга....
Хотя вряд ли ее сотрудники признают факт небрежного отношения к работе и возьмут на себя ответственность за ошибку; бывали случаи, когда тела просто перепутывали. Однако вина могла оказаться не на них. Игорь Александрович знал, что начальник 124-й лаборатории, которая напрямую подчиняется московской Центральной лаборатории медико-криминалистических исследований (ЦЛМКИ), созданной в 1995 году специально для идентификации останков погибших в «первую чеченскую», писал жалобы на запрет исследовать все поступающие из Чечни тела, мотивируя это большим процентом ошибок при визуальном опознании (за полтора года – больше сотни ошибочной сопроводительной информации, к которой также относятся бирки и жетоны).
В общем, работа не простая, неплохо было бы поручить ее Марковцеву, все равно он в том регионе.
Ленц встал, потянулся, прошел к окну, в которое вообще-то должен бы смотреться какой-нибудь инвалид, прости господи. Но здание на Хорошевском шоссе, предназначенное для госпиталя, передали в ведение Главного разведывательного управления.
"– Ты как насчет этого? – спросил он вице-адмирала, не оборачиваясь.
– В смысле? – не понял начальник Управления оперативно-тактической разведки.
– В смысле здоровья.
– Принял бы полтинничек, – согласился вице-адмирал.
– У тебя одно на уме, – отмахнулся от моряка Спрут и едва не высказал свои мысли вслух: «Что бы там ни случилось, Марка я остановить не смогу. Потому что не хочу его останавливать».
