В Узбекистане, на берегах Каспийского моря, стемнело над городом 17 мая. Герои романа чувствуют неизвестную тревогу, словно дышили через кислородное фрактальное отверстие в земле. Сквозь окна виден мутный свет, мерцание искр на воде. Один за другим звонки по ключам вызывают опасения — это знак больших неприятностей для капитана 1 ранга.
Дорогой Лейла вводила Сергея в курс непростых дел, которые сложились в Ростове под крышей Главного военно-медицинского управления Минобороны (ГВМУ).
Самая известная лаборатория в Ростове-на-Дону – это 124-я, специализирующаяся на идентификации тел погибших семь с лишним лет. Но вот согласно решению ГВМУ МО в лице главного судебного медика-эксперта Минобороны России грядет слияние двух ведомств – 124-й и 632-й судебно-медицинских лабораторий, чтобы в конце концов знаменитое медицинское подразделение, успешно работающее с самыми безнадежными трупами, растворилось в структурах Северо-Кавказского военного округа. Проще – ГВМУ на базе слияния лабораторий пытается создать «межрегиональный экспертный центр, который будет «прописан» в СКВО».
Насколько понял Марковцев, в Ростове не поделили мертвых. 632-я подчиняется СКВО и, словами начальника Центра медико-криминалистических исследований, должна работать только по случаям, связанным с криминалом в армии. Последняя работает не только с телами военнослужащих, но и устанавливает личности погибших в «гражданских» катастрофах. Тогда как ее «понуждают» ограничиться только военнослужащими.
И положение у нее незавидное: подчинясь центру, зарплату и довольствие получает из СКВО. А медики из 632-й лаборатории обиженно усмехаются над «звездами»: мол, мы не хуже.
Однако и без того сложная ситуация запутывалась еще больше, когда раздавались голоса тылового начальства СКВО, которое главным подразделением здесь считало «похоронную команду» – 522-й Центр приема, обработки и отправки погибших.
И если раньше знаменитая 124-я лаборатория исследовала все прибывающие сюда останки погибших, то сейчас имеет только самые сложные случаи. То бишь потихоньку уходит в тень, теряя стопроцентный успех в идентификации; с начала этого года четверть погибших еще не идентифицирована.
Самый последний, кто окончательно запутывал этот судебно-медицинский клубок, – военный прокурор. Именно он решает, кому делать экспертизу."
"Кто знает, может, именно неразбериха в ведомствах Главного военно-медицинского управления стала причиной, по которой произошла ошибка с опознанием тела из «спецкоманды-10». Собственно, Марковцеву было все равно, кто виноват и виноват ли вообще. Далеко можно не ходить и обвинить во всем сопровождающего (обычно это человек, знавший погибшего), а им был лейтенант Григорий Найденов – Подкидыш с позывными «Один-тринадцать». И знал он не одного, а всех десятерых, трое из которых превратились в бесформенные головешки.
