Автор
В романтических снится грёзы? Все мечтают работать в "Грёзах", но Васнецова — нет. Вместе с другими студентами она случайно оказывается в таинственном заведении, где реальность и фантазия смешиваются воедне. Здесь любовные треугольники, шокирующие признания и незапланированные романтики — все это происходит прямо на работе, заставляя студентов задуматься о том, что настоящая любовь может быть в чем угодно....
Прикиньте, меня сегодня пытались нарядить в галстук, но я их всех победил! В какой раз убеждаюсь в своей мощи!
Он привычно шутил, но сильно изменился. Я не могла точно уловить, чем именно: то ли улыбался совсем иначе, то ли повзрослел одними глазами. По мне мазнул почти равнодушным взглядом, снова возвращаясь к вопросам друзей. Я не обиделась. Все равно рада его видеть.
— А давайте начнем с проверки, чем там в столовой персонал кормят? А то здесь как-то подозрительно косятся, еще бояться меня потом не будут! — он подхватил за талии близняшек, волоча в знакомую сторону.
Разумеется, я поплелась за ними, чувствуя себя и лишней, и приглашенной одновременно. Герман остался Германом, а все эти отличия со временем сотрутся. И почти приличная рубашка и брюки вместо извечных джинсов ему даже идут.
И за столом стало привычно шумно, однако Герман все-таки обратил внимание на мою молчаливость:
— Эй, кто языкастой практикантке язык вырвал? Она же без языка уже совсем другая субстанция!
— На месте мой язык, — улыбнулась я.
— А, вижу, — он изобразил строгость. — Тогда чего так пялишься, Васнецова? Я те не Марк Александрович — меня одними красивыми глазками на трудоустройство не уломаешь!
Я открыла рот, чтобы ответить, а потом отмахнулась:
— Да ну, тебя все равно не перешучу.
— Это признание! — он оповестил всех о победе над очередным противником. Но тут же переключился: — О, Юр, сегодня же твои в больницу приезжали.
— Да они спятили! — выдохнул Юра.
— Дословно, что я им и сказал. Они помялись и просили передать, что последний иск отзовут. Отец потом так ржал и говорил, что специально сердечный приступ изобразил, иначе этот процесс было не выиграть.
— Останься хотя бы до вечера, Герман!"
"— Не могу, Кристин, — он вдруг потух, будто до этого только изображал буйство.
