В темных подъездах неприветствующих глазах соседей и холодеющих пространстве домов, мелодия душевных переживаний отдавалась в унисон. Воздух напоминал смесь тухлых яиц и кислоты лимона — нечто среднее между зловещей атмосферой и непонятным приступом эпилепсии, когда мозг сам собой начинает рисовать черно-белые картинки....
Она выглядела другой, я бы сказал, оказалась другой. Забавной, доброй, милой, верной. И я до сих пор не мог понять, как эти качества скрывались за фасадом размалёванной стервы.
— Ты бросился за ней к демиличу, — напомнил Лайс.
— К чему этот вопрос?
— Она ведёт себя странно. Соприкосновение с мыслями мёртвых не проходит бесследно. Слоул нестабильна. Я опасаюсь срыва. И возможно, повторяю, возможно, Барлоу прав по поводу запрещённого колдовства. Не хотелось бы, чтобы он шантажом забрал у меня перспективного высшего некроманта, а другого смертельно обидел, — ректор мне весело подмигнул.
Внутренне я весь раздулся от похвалы, но тут же затолкал воодушевление подальше.
— Вот к чему эта лесть? Я за ней прослежу.
— И затри следы всех ваших ритуалов, Крайтон, — бросил он, оборачиваясь к подошедшему министру.
Я поспешил покинуть дом, и на выходе столкнулся со Слоул. Она ещё не ушла, надо же.
Бриджит выглядела потерянной и расстроенной. Я поймал себя на мысли, что хочу обнять её, утешить. И в то же время происходящее с ней вызывало опасения.
До обеда мы собирали останки нежити, которую сами же и покосили.
Пыль поднималась с пола при каждом шаге. С потолка свисала паутина. Слышался писк крыс по углам. Я не сразу отыскал нужную комнату, а здесь активировал заклинание поиска магических эманаций.
Комнату осветили зелёные миниатюрные огоньки, которые начали рассеиваться в стороны. Их число увеличивалось и вскоре они осели на пол, выстраиваясь в фигуру сложного магического знака. С таким я никогда не сталкивался.
