иначе. Не так, как в Хаосе. Не совсем так, как в Джунипере. Здесь присутствует нечто могущественное... какая-то энергия... и я ее чувствую.
– Здесь лучше, – сказал я.
– Иначе, – повторила Фреда.
– Наслаждайся здешними местами, пока они есть, – со вздохом заметил Эйбер.
– Что ты имеешь в виду?
– А ты что, вправду считаешь, что король Утор позволит нам обосноваться здесь? Он немедленно выступит против нас.
– Ты забываешь, что это мой мир, а не его, – заметил я. – Он питается силой, которая заключена во мне. Здесь я чувствую себя, словно бог. Так что пускай Утор приходит – я убью его и повешу его голову над воротами моей крепости!
– Крепость? Ворота? – Эйбер медленно огляделся, рассматривая пустое пространство. – Утор не станет ожидать, пока мы построимся. Бьюсь об заклад – он уже собирает войска.
– Это не имеет значения, – сказал я. У меня заработало воображение. Башни... стены... бастионы... Здесь, на склоне этой горы, вырастет целый город! Мы приведем сюда столько рабочих, сколько потребуется. Мы можем выстроить новый Джунипер за год.
– Не Джунипер, – резко произнесла Фреда. – Джунипер принадлежал отцу. Построй здесь свой город, Оберон. Наложи на него свой отпечаток.
Мой собственный город... да. Я видел его в своем воображении. Высокие башни, реющир гордые знамена. Каменные стены, сияющие белизной в лучах восходящего солнца, окружающие прекрасный город с красными черепичными крышами и мощеными улицами. А внизу раскинулось море, и солнечные блики сияют на волнах, словно янтарь...
– Янтарь... – прошептал я. – Амбер...
Это слово показалось мне подходящим. К тому же оно хорошо перекликалось с Джунипером... гордое и дерзкое продолжение отцовских традиций.
– Амбер? Неужели ты не в состоянии придумать ничего лучше? – поинтересовался Эйбер. – Скучновато как-то. Может, лучше Эйбертон? В этом имени точно есть отпечаток индивидуальности!
– Нет, – бесстрастным тоном произнесла Фреда.
– Ну тогда просто Эйбер. Так короче.
– Ненамного, – заметил я.
– Ни в коем случае! – сказала Фреда.
– А может, тогда Оберония? – не унимался Эйбер. Он ухмыльнулся мне. – Что скажешь, братец?
Я не выдержал и рассмеялся:
– Пожалуй, Оберония мне нравится.
– Нет, – твердо произнесла Фреда. Она повернулась ко мне и с упрямым видом скрестила руки на груди. – Не потворствуй ему, Оберон. Стоит тебе позволить, и он примется валять дурака.
– А может, Фредания? – с понимающей ухмылкой поинтересовался Эйбер.
Фреда одарила его свирепым взглядом.
