— А сейчас нельзя получить тот литр, который сверху? — принцесса сделала умоляющую грустную рожицу.
— Можно, но только очень спать хочется. А нужна концентрация внимания. Иначе могут выйти нежданчики.
Утром дракончики перекинули через рею нити, идущие от девушек, чтоб не путались под ногами, собрали все пустые емкости, накрыли циновкой. Лана с интересом наблюдала за их действиями.
— Подготовка матчасти закончена. Сколько сделаем? Богдан делал двадцать.
— У него радиус был больше.
— Он зато все Лабиринты и Логрус прошел. А мы — только в Эмбере. Сделаем сто. Не получится — удвоим.
Дракончики встали по разные стороны мачты — и пошли по кругу, считая вслух обороты. После сотого остановились.
— Даже голова закружилась, — прокомментировал 512-й.
— Что вы делали, — спросила Лана.
— Меняли отражения по методу Корвина, — объяснил 213-й. — Он первый понял, неважно, куда двигаться. Важно просто ДВИГАТЬСЯ.
— Наступает решающий момент, — сообщил 512-й. По счету «три» дракончики сдернули циновку. Все сосуды и бутыли до краев наполняла прозрачная жидкость.
— Вот она, — созидающая сила разума, — с пафосом произнес 213-й, широким жестом обводя емкости. 512-й тем временем взял маленькую бутылку из-под уксуса, лизнул горлышко на пробу — и присосался к ней как клещ. Оторвался, только когда бутылка опустела.
— Ну как? — спросила Лана. Жидкость показалась ей густоватой для воды.
— Не совсем то, что задумывалось, — уши дракончика обвисли как у дворняжки. — Но папа был бы в восторге…
Заподозрив нехорошее, Лана обмакнула палец в банку и осторожно лизнула. Густой сахарный сироп…
— И как это пить? — поинтересовалась она.
— Первый блин комом, — согласились дракончики. И принялись выяснять, кто из них думал о сладком. Иными словами, кто виноват? Выяснилось, оба.
— Я же говорил вчера, нужна концентрация внимания, — пряча глаза в пол, сознался 213-й.
Дракончики медитировали, настраиваясь на вторую попытку. Чудица бултыхалась и заигрывала с Лохом неподалеку от плота. Ее соленая вода не огорчила. Низкорослики похрапывали в каюте. А Лана откровенно скучала. Отрезала полоску мяса акулы, пожевала, выплюнула за борт. Гадость.
В каюте послышалась возня и стоны. Хоббиты пробудились.
— Кто это сделал? — раздался возмущенный вопль. — Нет, я спрашиваю, какого Саурона он это сделал? И здесь — тоже! Это что, так смешно? Смешно, я спрашиваю?
— Тур, не ори. Голова и так раскалывается.
— Не ори, да? Голова болит, да? Ну, на, опохмелись.
— Что ты мне воду суешь? Вина дай.
