В поздней ночи в мрачном отделе муниципального управления задерживается работающие до самого утра сотрудницы. Её начальница сурово напоминает о сроках и штрафах, вызывая ревность к своей зарплате от невольного помощника Сюзи.
- Помню, вы говорили, чтобы стать свободным, должны передать город другому хозяину.
- Говорил, - согласился грустный герцог Буркингемский, - только как это сделать Алмос мне не сказал. Но это могло быть в его книжке...
- Знаете, ваша светлость, - улыбнулась я, - я, конечно, не знаю, что именно имел в виду Алмос, когда говорил, что кто-то должен стать настоящим хозяином в городе. Но я очень хочу стать не номинальным, а настоящим мэром Большого Куша. Как вы тогда, в самом начале, пока не связались с плохой компанией.
- Ох, - в голосе послышалась капелька воодушевления, - тогда меня уважали все жители Большого Куша... правда, он тогда был не таким большим, как сейчас. Хорошее было время, - он вздохнул. - Флют тогда разросся так, что я был почти всесилен. Мы многое тогда сделали... Это я потом создавал роскошные апартаменты, а сначала здесь, в мэрии мы сделали мастерские, в которых собирали разные штуки...
- Какие-такие штуки? - мне на самом деле стало любопытно.
- Ну, лампы вот керосиновые. Их раньше не было.
- Да вы круты, ваша светлость, в целом мире прогресс ускорили.
- Крут? Не понял при чем тут горы, но ты права, прогресс я ускорил. Да, только я ж простой парень, - снова вздохнул герцог, - к тому молодой был, глупый.
- И? - спросила я рассматривая полированный ящик выпуклой стеклянной линзой, стоявший на длинных и тонких ножках.
- И ничего... Смотри, что внутри, - задняя крышка отпала, и стало понятно, что внутри ничего нет.
- А хотите я вам фильм покажу... ну, не в телевизоре, конечно, - кивнула я на махину на столе и, открыв ящик, достала яблокофон и зарядку, - а на телефоне...
Герцог хохотал так, что стал икать. Я даже не знала, что приведения могут икать, ведь если икание - это непроизвольное сокращение диафрагмы, то икать призрак не должен.
