В поздней ночи в мрачном отделе муниципального управления задерживается работающие до самого утра сотрудницы. Её начальница сурово напоминает о сроках и штрафах, вызывая ревность к своей зарплате от невольного помощника Сюзи.
А телег и мусорных куч стало слишком много, вручил вожжи какому-то мальчишке, а сам стал разруливать поток гужевого транспорта, указывая кому в какую часть парка ехать, кому первому грузиться, и следил, чтобы телеги загружали равномерно.
Тот мальчишка в смешной зеленой шапке, совсем молоденький, лет восемнадцати, организовал уборку самой дальней части парка. Там было так грязно, что никто не хотел браться за многолетние отложения мусора, кроме него. Сначала он таскал оттуда мусор совсем один. Но потом к нему присоединились еще люди, и еще.
"А эта девушка, совершенно бесстыдно разглядывающая мужчин и одетая так, что сразу становилось понятно, она связана с деятельностью департамента плотских утех, вместе со своими подругами, разносила пиццу и напитки по всему.
- Мэр Сью, - ко мне, улыбаясь, подошла Проша, - мы тут с ребятами посоветовались.
Толпа одобрительно загудела.
- Парк-то мы убрали, а все остальное?!
- На центральной площади-то у нас красота, а чуть за угол завернешь, так и в грязи утонуть можно!
- И это еще дождей давно не было! А как дожди начнутся, так почитай не пройти и не проехать будет! Дороги надо бы сделать...
- В северной части поликлиника разваливается!
- А у нас крыша прохудилась! Как дождь, так мы и не знаем куда прятаться! А я-то одна без мужа троих детей поднимаю, - всхлипнула какая-то женщина, вытирая платочком слезы.
- Субботник надо, мэр Сью!
- И пусть господин фон Байрон денег выделит! А то парк-то мы и без денег убрать можем, а крышу без материала не починить!
- И мост надо бы построить, мэр Сью! Этот-то уже прогнил совсем, каждый раз идешь и боишься, что рухнешь все в реку!
Люди кричали вразнобой, вываливая на меня свои проблемы. Но мне не было страшно. Я же знала, что на самом деле они тоже хотят, чтобы в Большом Куше было хорошо.
И я подняла руки вверх, призывая всех к молчанию. А когда голоса стихли, заговорила:
- Друзья, все вы правы. Все, о чем вы говорите надо делать. И мы обязательно все это сделаем. Но не сразу, - толпа недовольно загудела. Но я снова призвала их замолчать. - Нельзя за один день исправить все проблемы, которые копились годами.
