В моей груди нарастала острая боль, будто вокруг ребер обернули металлическую проволоку с длинными шипами, и всему виной секс с Барбарой Эванс. Вернее то, что случилось после: мое осознание, что я снова в полной заднице.
Проснувшись утром на полу в гостиной с сильнейшей головной болью, я не сразу вспомнил, что произошло накануне, и не мог понять, почему я не в своей спальне. Но рядом была Челси, которая все объяснила мне. Ярость моментально наполнила все мое тело, и первым моим желанием было придушить Эванс.
Снова и снова она ставила меня в положение, в котором я выглядел идиотом, а вчера она решила просто отравить меня, ведь гребаное лошадиное снотворное противопоказано людям! Она совершенно не думала о последствиях, и должна была поплатиться за все свои действия.
Но стоило мне лишь раз взглянуть в ее глаза, и я пропал. Я чувствовал, что теряю связь с реальностью, в течение всех этих лет я выстраивал стену, которая уберегла бы меня от мыслей о ней, от безумных чувств, которые способны уничтожить меня. И всего одного взгляда лазурных глаз было достаточно, чтобы на этой стене появилась трещина. Мне нельзя этого допускать.
Но как мне не допускать этого, если я буквально ни о чем другом и думать не могу? Она сорвала мою презентацию, поставила меня в глупое положение и заставила совет сомневаться во мне одним своим появлением, но весь оставшийся день я думал только о ней.
И сейчас я не мог выбросить наш потрясающий секс из головы. Ее податливое тело, сладкие стоны, ее потрясающая полная грудь и сладкий запах ее кожи. Все это сводило меня с ума. Только с ней секс был иным, удовольствие сравнимое с раем, когда каждая клеточка тела переворачивается в экстазе, а после чувствуется самое настоящее удовлетворение. Это нечто большее, чем просто секс, и я никогда не мог этого объяснить.
Она сильно изменилась, стала такой женственной, сексуальной и аппетитной, даже с этим странным цветом волос. Я сделал мысленную пометку выяснить, зачем все-таки она перекрасилась. Это было так на нее не похоже.
Но я все равно видел в ней прежнюю Барбару – мою Барбару.
Она никогда не была моей.
Я открыл холодильник и достал оттуда холодную бутылку воды, осушил ее за секунды и выбросил пустой пластик в мусорное ведро, и только после этого я заметил брата, расположившегося за барным островом.
– Дерьмово выглядишь, – заметил Мейсон, встряхивая шейкер. Не знаю, что там было, очередной протеиновый коктейль со вкусом банана – единственный любимый Мейсона, или растворенное Экстази. Брат не принимал наркотики, насколько мне известно, однако от Мейсона можно было ожидать чего угодно.
Он не мог пережить смерть отца, и это пагубно влияло на него. Несчастный случай, произошедший у утеса «Бернхилл» разделил и мою и его жизни на до и после.