Мне стало так страшно, что я вскрикнула и мгновенно села на постели, готовясь бежать прочь из комнаты.
– Тшш, не кричи, – попросила тень, поднимаясь с пола, и только тогда я смогла уловить в этом шепоте нечто знакомое.
Черт бы его побрал!
– Что ты здесь делаешь? – закричала я, прикрываясь одеялом, будто была обнажена, хотя на мне была пижама.
– Я…, – Фостер запнулся. Он возвышался над моей кроватью, словно огромный фонарный столб. – Ты странно дышишь после того как вернулась из больницы.
– У меня был отек гортани, мое ненормальное дыхание – норма. К тому же врач говорил об остаточном кашле. Почему ты решил прийти именно сегодня, я уже три дня дома?
– Я прихожу в твою комнату с самого первого дня, – пожал плечами он.
Меня перекосило от отвращения.
– С первого дня? Ты ведешь себя, как самый настоящий маньяк! – воскликнула я, не в силах сдержать в себе это возмущение. То есть он каждую ночь садится у моей постели и просто смотрит, как я сплю? О, боже, вдруг я храплю, а я наверняка храплю после отека носоглотки и гортани, вдруг пускаю слюни на подушку? Какой ужас! Это гораздо страшнее, чем если бы он был маньяком!
– Это не так, просто… Я переживаю и не могу спать, мне нужно слышать, как ты дышишь, мне нужно контролировать это.
Я прикрыла лицо руками и потерла глаза. Это было так чертовски нездорово, он походил на психопата. Однако беспокойные нотки в его голосе, которые он больше даже не пытался прятать, воспламеняли мое сердце и выпускали на волю чернокрылых бабочек.
И мне мгновенно захотелось растерзать их на кусочки. Я ведь злилась на него с того самого момента как пришла в сознание. Джефри буквально заставлял мое тело гореть от негодования, иначе почему мои щеки были такими горячими в этот момент? Я понимала, что он не подсовывал мне пирожные, он объяснил, что это сделала Челси, и пообещал, что я больше никогда не увижу ее. Он не убил ее, нет, просто изгнал из города. Но как можно было игнорировать тот факт, что именно он затеял эту жестокую игру? Согласись он без условий на брак, не начни издеваться надо мной, все было бы гораздо проще, а я не оказалась бы в больнице под трубками.
Но с другой стороны, он ведь меня спас. И мне следовало быть благодарной."
"По моему позвоночнику пробежал холодок. Те секунды, когда я почувствовала первые симптомы анафилаксии, казались мне адом. Моя грудь горела огнем, словно кто-то вырвал парочку ребер и выжигал мои легкие, я не могла вдохнуть и чувствовала, что вот-вот отключусь. И я хотела отключиться, поверьте, это первое о чем вы подумаете, чувствуя нечто подобное. Но этого не происходило, и мне оставалось лишь терпеть и ждать когда для меня настанет конец. Страх был сильным, и глядя на лицо Фостера, искаженное в ужасе, я думала о том, что не выживу.