А я почувствовал, как от желания подкрепленного более глубоким и возвышенным чувством, сжимаются мои ребра.
Я увлеченно скользил взглядом по ее обнаженному телу. Она была похожа на ангела: совершенная и неземная. И если раньше при одном взгляде на нее мое сердце пропускало удар, то теперь оно останавливалось вовсе.
Жалящая боль осознания едва не расколола мой череп надвое. Я, черт возьми, все пропустил! Потерял пять лет, не смог побороть собственных демонов ради единственного сокровища, о котором, сам того не понимая, мечтал с детства.
Мой взгляд опустился вниз, где она была чертовски влажной и нуждающейся. Все такая же прекрасная: розовая гладкая кожа, которую хотелось ласкать, поглощая все, что она могла мне предложить, и что хотела доверить.
Но все равно недостаточно.
Я медленно развел ее ноги шире, заставляя Эванс полностью открыться мне.
Мои яйца сжались от столь невероятного зрелища. Мой большой палец заскользил между ее ног, разводя влажные складочки в стороны и надавливая на пульсирующий клитор. Ее колени дернулись, а с губ сорвался судорожный всхлип. Она не отрывала взгляда от моего лица, смотрела в глаза, тихо постанывая, пока мои пальцы ласкали чувствительную точку. Ее виновато-возбужденное выражение лица зажигало сотни маленьких огней во мне. Она так прекрасна, и внешне и внутренне, я хотел ее всю, все ее проявления, в любом настроении, в любом виде, любую. Мне хотелось смотреть на нее, мне хотелось слушать ее, мне хотелось чувствовать ее.
– Ты невероятная девушка, Барбара. Я был лживым ублюдком, когда говорил, что все это не привлекает меня. Ты сводишь меня с ума, – признался я, погружая в обжигающий плен ее бедер два пальца и наблюдая за тем, как ее киска жадно поглощает их сантиметр за сантиметром.
– Боже! – вскрикнула она, втягивая живот и подаваясь бедрами навстречу, в результате чего насадилась на мои пальцы полностью. Я ухмыльнулся, пораженный тем, какой ненасытной она была и, добавив третий палец, принялся резко двигаться в ней, срывая с губ моей Барби очередной стон.
– Да, малышка, ты можешь звать его сколько угодно, но он не поможет тебе. Я намерен растянуть это удовольствие и изводить тебя как можно дольше, а потом, когда ты будешь на грани, а каждая клетка твоего тела будет биться в агонии, мечтая лишь о том, чтобы наконец получить разрядку, я так уж и быть позволю тебе кончить.
Таких, как она, не было. Лучше нее никого не существовало, она была первой, и она будет единственной девушкой, которую я желаю так неистово, что порой это даже ужасает. Я вдруг почувствовал себя таким беспомощным от осознания того, что сколько бы женских тел не увидел, со сколькими бы не переспал и в скольких не попытался бы отыскать хоть один лучик света, подобный ей, я останусь ни с чем.
Она моя Ева.