Автор
В белом листке с печатными буквами Барбара вновь и вновь пыталась прочитать приписку — словно надеясь найти какую-то секретную информацию. Она ненавидела мелкий шрифт, но уж не могла пропустить эту важную деталь. В банке извещение об остатках счёта вызвало странное волнение и тревогу — Барбара стояла лицом к лицевой стороне банковской карты......
– Ты готов отдать свою дочь за голос в совете, думаешь, она обрадуется, когда узнает об этом?
– Ей не обязательно знать, незнание не повредит ей, и ты не должен раскрывать все карты перед ней, – спокойно ответил он.
Не обязательно знать. Значит, скрыть это от нее, что является тем же самым, что и солгать.
Заметив, каким враждебным взглядом я окинул его, Эванс попытался оправдаться:
– Я просто хочу для нее счастья.
– И с чего ты взял, что она будет счастлива со мной? Только давай без этой херни, где ты уверяешь, что я люблю ее, потому что это, черт возьми, не так.
Эванс ухмыльнулся, опуская взгляд.
– Что находится на твоей груди все эти годы? – спросил он. Я машинально коснулся груди, где под рубашкой был ее кулон в виде лошади. – Да, ты думал, я не замечу вещь, которая всегда принадлежала моей жене? Я видел его с того самого момента, как Барбара подарила его тебе, вы ведь тогда были еще детьми?
Воспоминание рассеялось и я оказался у входной двери поместья Фостеров с рукой прижатой к груди.
"Я возвращался домой в отличном настроении и всему виной одна судьбоносная встреча.
Но правильно ли я поступлю?
Нет.
Не существует полуправды. Ложь на этом фоне выглядит куда более благородно. Лжецы стоически игнорируют голос здравого смысла, а те, кто предпочитают полуправду извращают его, подстраивают под себя.
Все это время я пытался подобрать удобный момент поведать Барбаре маленький секрет. Объяснить ей наконец почему ее отец составил такое завещание.
