Автор
В белом листке с печатными буквами Барбара вновь и вновь пыталась прочитать приписку — словно надеясь найти какую-то секретную информацию. Она ненавидела мелкий шрифт, но уж не могла пропустить эту важную деталь. В банке извещение об остатках счёта вызвало странное волнение и тревогу — Барбара стояла лицом к лицевой стороне банковской карты......
Никогда прежде мне не доводилось видеть его таким напуганным.
Ярость завладела мной, и как только у меня получилось высвободить руку, я замахнулась и ударила Мейсона по лицу.
– Мы должны ему помочь! – закричала я, давясь слезами и захлебываясь чистым воздухом. Казалось, теперь я никогда не смогу дышать, я была насквозь пропитана дымом, отравлена. Мейсон сжал губы, но не отпустил меня, карие глаза блестели, я видела в них отражение огня и содрогнулась всем телом. – Я должна была остаться. Зачем ты так? Он все еще там, ему нужна помощь!
– Ему уже не помочь, – ответил Мейсон, встряхивая меня.
Боль в горле стала совсем невыносимой, но она никогда не сравнится с огромной дырой в моей груди. Я оседала на землю, всхлипывая и повторяя его имя снова и снова. Это не должно было случиться. Только не с ним. Мой лоб уперся в холодную землю, из-за слез глаза опухли так, что теперь я не видела ничего кроме темноты. От запаха горелой древесины сводило живот.
– Пожалуйста, Барбара, все будет хорошо, – прошептал Мейсон, пытаясь обнять меня, но я отмахнулась от него.
Почему я была такой идиоткой? Он пошел спасать моих лошадей и умер из-за меня. Это я должна была умереть в этом огне, а не он. Джефри заслуживал долгой и полной счастья жизни, без меня.
– Это я во всем виновата, – причитала я, ощущая, как нос и щеки сводит от спазма. Мейсон снова попытался обхватить меня, но я отмахнулась от него.
Он в очередной раз обернул вокруг меня руки, сжимая иначе, крепко, но осторожно, касаясь моего живота и талии, и я растеряла все остатки контроля. Я набросилась на него, принимаясь колотить его с такой силой, что легко могла сломать свои пальцы. Ему нельзя трогать меня, только Джефри касался меня так. Как Мейсон смеет делать это?"
"Из моей груди вырывались глухие рыдания, я слышала лишь надрывный стук своего сердца и сирены пожарных.
Мейсон сковал мои руки и крепко прижал меня к своей груди. Я вжалась носом в его испорченную рубашку и взвыла от боли. Его запах…
Кажется, мой рассудок покинул меня.
Я не могла поверить, в каждом прикосновении я чувствовала…
– Хватит, малышка, это я, – прошептал до боли знакомый голос. Я дернулась, по позвоночнику пробежал холодок.
Свихнулась.
Точно сошла с ума.
