Правила обманутой жены — читать онлайн бесплатно полностью

Но только он знал, что феям никогда не постичь черную магию.

Она осталась без своей брони и немедленно закрылась руками. Он медленно отнял ее руки от груди и положил на кровать. Сантиметр за сантиметром он целовал ее тело и воссоздавал женщину из сгоревшего Феникса. Он целовал ее тонкие руки, хрупкую шею. Он вдыхал биение тонкой жилки на виске. Слой за слоем он снимал с нее прошлые обиды, боль, предательство, одиночество, страх, недоверие.

И когда последний слой был снят, последний барьер пройден, она вскрикнула, освобождаясь, и он замер в ней, боясь шевельнуться.

Он увидел ее настоящую: маленькую, слабую, дрожащую от пронзительного ветра, который разметал ее жизнь, разорвал на две части: до предательства мужа и после. Она смотрела на него снизу вверх и мечтала о любви вечной, нескончаемой. Это и была ее главная тайна: волшебным образом любовь все еще жила внутри феи, разучившейся колдовать и летать.

За окном послышался тихий шорох.

Платон обернулся. В Венеции пошел снег. В мокрой, утонувшей в своих бедах Венеции впервые за много лет шел белый, пушистый и чистый снег. Потому что Венеция ведь тоже женщина. И она тоже фея. Уставшая, промокшая и очень несчастная фея. И Венеция белым снегом благодарила его сейчас за то, что сегодня он, Платон, вернул волшебство такой же уставшей фее.

Платон поднял Надю на руки, отнес к окну и поставил лицом к городу. Обнаженная серебряная фея стояла у большого окна и смотрела на белоснежную волшебницу Венецию.

А Венеция смотрела, как мужчина своей любовью возвращает к жизни ее сестру, которая едва не утонула в темной воде предательства и боли.

Надя тихо вздохнула, подчиняясь ритму художника, который заново рисовал ее жизнь внутри ее тела, внутри ее сердца. А Венеция улыбалась. И белым чистым снегом засыпала окна гостиницы, мосты, дворцы и арки, рисуя свою вторую жизнь поверх темных росчерков каналов.

Тщательно выписывая снежным каллиграфическим почерком на старых камнях:

— Аlleluia dell'amore! Аллилуйя дель аморе! Аллилуйя любви!

— Это какой-то антисемитский океан! Я в него иду, а он убегает! — с возмущением заорала Соломоновна.

— Джаконда моя, он никогда не видел такой красоты! Ему страшно. Он еще девственник, — объяснил Мамикон, целуя плечи Виолы, украшенные бретельками красного купальника.