В Москве конца XIX века разгар свадебного сезона омрачают загадочные смерти невест. Полиция и встревоженное общество ищут ответы, а скандальный манифест таинственного Клуба холостяков только усугубляет панику. Детективная история о тайнах, страстях и опасности в канун замужества.
Агата старалась унять волнение, которое становилось сильнее. Нож при неловком движении колол в поясницу."
"Ночной город был неузнаваем. Агата вертела головой, но вскоре перестала понимать, где едет. Догадалась, что оказались в Замоскворечье. Начались двух– и одноэтажные старые дома, огороженные заборами. Пролетка поворачивала в темные переулки, выезжала и снова поворачивала. Как вдруг остановилась в каком-то темном проулке.
– Извольте, приехали.
Прежде чем сойти, Агата огляделась. Ничего подозрительного, тихо, каменный забор, калитка в сад. Она спрыгнула на брусчатку. Извозчик крикнул лошаденке «пошла!» и скрылся под стук колес.
Агата осталась в одиночестве.
Из калитки появилась согбенная фигура, которая склонилась еще ниже.
– Баронесса фон Шталь? – услышала она тихий голос.
– Кто вы и что хотите? – ответила Агата, заведя руку за спину, как будто поправляя шляпку. Проклятый нож съехал так низко, что пальцы чуть доставали рукоятку. Надо бы наверх подтолкнуть.
– Вас ожидают, – ответила фигура, вежливо пропуская даму.
Агата глубоко вдохнула ночной воздух и шагнула.
Она провалилась во что-то мягкое, и падала, падала, падала без конца.
Пропасть была бездонной.
Сверху придавила плита тяжелая и бесконечная, как смерть.
«А Пушкин не узнает», – мелькнула последняя мысль.
И наступила тьма.
* * *Продолжить приятное знакомство в ресторане Пушкин отказался. Он вышел из бань и заметил, что из семейного ландо ему машут ручкой.
– Алексей Сергеевич!
Пушкин подошел и поклонился. В сумерках барышни и мадам Бабанова светились чистотой и румянцем. Глянув на него, Астра хмыкнула и отвернулась. Гая что-то рассматривала на полу кареты, а Василиса еле заметно кивнула.
– Что у вас с лицом? – заботливо спросила Авива Капитоновна.
– Поскользнулся в мыльной, – ответил Пушкин. Изрядный синяк под правым глазом гордился сам собой.
– Какая неприятность… Как же будете под венцом стоять с таким украшением?
– Можем отменить.
– И думать нельзя! – торопливо ответила будущая теща. – Непременно приложите свинцовую примочку. Непременно!
Пушкин обещал приложить, как только попадется аптека.
– Мадам Капустина не любит баню? – спросил он.
– Прекрасно обошлись без нее.
– А моя родственница?
– Ей стало дурно, уехала в гостиницу… Разве баронесса не передала вам мое приглашение?
– К сожалению, нет…
– Так мы вас ждем с тетушкой на ужине. Не опаздывайте! – Мадам Бабанова помахала на прощанье.
Ландо отъехало. Пушкин остался.
