В тени уединенного сада кипит страсть и натиск чувств. Любовь превращает его в безумца, решившегося на невероятное - выдать себя за замуж за невесту для собственной братнице. Вечерние тусклые лучи падают на его лицо, отливая сердцевинкой жалкого огонька надежды и обреченности....
– Сегодня множество дел, надо оформить и так далее… Завтра в середине дня чем заняты?
– Я совершенно свободна, – ответила она и чуть не взлетела птичкой. Весна! Весна!
– Тогда около двух, нет, трех часов буду ждать вас у тетушки… Нужно серьезно кое о чем с вами поговорить. – И он смущенно закашлялся. Как любой мужчина, который борется до последнего, чтобы не сболтнуть признание.
– Тогда до завтра… Постараюсь не опоздать, – сказала она и поспешила прочь. Чтобы не спугнуть лишними словами счастливую надежду.
Свадебный сезон только начинается.
* * *Эфенбах так был доволен раскрытием сразу четырех преступлений, что обнял Пушкина по-отечески, с чувством назвал его «раздражайший мой!» и поехал домой, совершенно забыв, что оттуда его выгнали. Приемное отделение опустело. Кирьяков поехал на очередную свадьбу, юный Актаев, переполненный гордостью за блестяще проведенный арест, отправился в трактир угощать приятелей. Остался только Лелюхин. Подхватив стул, он подсел к Пушкину, который дописывал протокол.
– Великое дело, Алёша, совершил…
– Помогли случайность и любопытство мадемуазель Керн, – ответил он, ставя точку и откладывая лист, чтобы чернила просохли. – Если бы она не прислала за мной городового и я не оказался в салоне мадам Вейриоль, все закончилось бы иначе.
Василий Яковлевич подмигнул:
– Прошел слух: тебя сватали за богатую купеческую дочку, ту самую Астру Бабанову?
– Сватали. Старания моей тетушки были обречены: я не собирался на смотрины в дом Бабановых. Если бы не мадемуазель Керн, меня бы там не было.
– Почему же такая определенность?
– Потому что первое убийство мадемуазель Маклаковой доктор посчитал естественной смертью. Пристав даже не стал разбираться: подумаешь, бывает. Убийца рассчитывал, что полицию заинтересует смерть невесты накануне выдачи приданого в тысячу рублей. Дальше ниточка потянется к смерти господина Бабанова. Ничего подобного: полиция не заметила убийства.
