Александр Склифосовский продолжает преодолевать препятствия на пути к своим целям. Его напористость и сила воли помогают ему сносить преграды, но личные отношения требуют не меньше внимания. Впереди ждут радостные моменты, однако досадные недоразумения вновь встанут на его пути, требуя...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Правильный лекарь. Том 12»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Александр Склифосовский продолжает преодолевать препятствия на пути к своим целям. Его напористость и сила воли помогают ему сносить преграды, но личные отношения требуют не меньше внимания. Впереди ждут радостные моменты, однако досадные недоразумения вновь встанут на его пути, требуя...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Александр Склифосовский продолжает преодолевать препятствия на пути к своим целям. Его напористость и сила воли помогают ему сносить преграды, но личные отношения требуют не меньше внимания. Впереди ждут радостные моменты, однако досадные недоразумения вновь встанут на его пути, требуя...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Правильный лекарь. Том 12» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Некоторым утешением было то, что Настя сказала это без сарказма и даже с некоторым сочувствием. Ладно, вальс не сложнее удаления внутричерепных новообразований с помощью тонких магических потоков, легче должно быть научиться.
Глава 25
— Саш, нельзя в воскресенье утром за завтраком так хмуриться, — сказала Катя, когда я неохотно ковырял вилкой салат. — Я кажется поняла, это похоже из-за тебя погода в Питере испортилась. У тебя что-то случилось? Фонтанка вышла из берегов и унесла госпиталь в Исландию?
Я внимательно посмотрел ей в глаза, она обеспокоенно смотрела на меня. Хорошо, что родителей сейчас за столом нет."
"— Кать ты должна меня спасти, — сказал я.
— Тебя преследуют? — ещё больше встревожилась Катя. Давно бы уже могла прочитать причины беспокойства у меня в голове, но не делает этого принципиально. — Ты с кем-то поссорился на свадьбе у Волконского?
— Я не умею танцевать вальс, — сказал я, словно вывалил на стол шлакоблок. Катя чуть не подавилась салатом, выплюнув половину на стол.
— Чего? — удивлённо протянула она, вытирая рот салфеткой. Её округлившиеся глаза смотрели на меня, как на двухголового слонёнка.
— Ну да, я понимаю твоё удивление, — ухмыльнулся я. — Мы же дома по вечерам танцуем вальс в каминном зале, а теперь я внезапно разучился.
— Нет, конечно, ты прав, извини, — пробормотала Катя, собирая салфеткой салат со скатерти. — У меня не было возможности о тебе такое узнать. Просто раньше ты танцевал отлично. Но должна же тогда остаться память тела?
— Вчерашний день показал, что тело в этом плане обладает плохой памятью, — покачал я головой. — Или решило надо мной поглумиться и понаблюдать за моим позором. А мне этот навык в ближайшее время очень понадобится.
— Я поняла, — кивнула Катя, допивая кофе почти залпом. — Через десять минут жду тебя в моей комнате.
— Хорошо, — сказал я и проводил её взглядом.
В следующее мгновение мой взгляд упал на мохнатое рыжее существо, вопросительно смотревшее мне в глаза. Я повыбирал из салата кусочки курятины и поделился ими с Котангенсом, слушая его благодарное мурчание. После дозаправки рыжий запрыгнул мне на коленки и даже позволил понаматывать его на руку (не в буквальном смысле, фразочка из прошлой жизни).
— Как идёт строительство университета? — спросил, входя в столовую, отец. — Ты же наверно каждый день на него смотришь?
— Отлично идёт, — сказал я, улыбаясь. Рыжий комок быстро нормализовал моё настроение. — Уже издалека видно. Шапошников творит чудеса.
— Повезло тебе найти такого мастера, — улыбнулся отец. — Столько раз уже нас выручал.
— Я бы при возможности его к лику святых причислил, — усмехнулся я. — Для такого даже последнего нимба не жалко.
Я взглянул на часы и понял, что прошло уже не десять, а одиннадцать минут.
