Автор
В непредсказуемой истории из североамериканской премиальной линейки, где любовь и предательство тесно переплетены в жестоком узоре Диксонов. Диана и Шейн — два противоположных характера, которые при взаимном притяжении открывают двери к своей тайной судьбе. Каждая глава раскрывает сложные карты, где атмосфера напряженности поднимается на новую высоту, вызывая жаркое желание продолжения истории....
— Он болен, да? — Холодно спрашиваю я.
— Да.
— Что это? Что у него?
Мама кусает губу.
— Мама, — рычу я, затем делаю вдох, когда она вздрагивает. Я потираю переносицу. — Прости, я не хотел кричать. — Мой голос дрожит. — Просто скажи мне, что у него, ладно? Хотя, забудь. Просто отведи меня к нему. Где он?
Я начинаю идти к лифту, но она хватает меня за руку, тянет назад.
— Не сейчас, — тихо говорит она. — Мне нужно тебя подготовить.
— Подготовить? — Страх обрушивается на меня с силой, в тысячу раз большей, чем удар, который я получил сегодня вечером.
— Очень.
Она ведет меня по коридору к пустой скамейке, уговаривает сесть. Она берет мою руку, и её пальцы холодные, как лед, прикасаются к моей коже.
— У него рак поджелудочной железы.
Я смотрю на неё, не совсем понимая. — Что? Как? — Я не могу сдержать сарказм. — Это же не простуда, которой можно вдруг заболеть... — Ужас заставляет меня замереть, как только до меня доходит.
— Шесть месяцев."
"Я редко испытываю страх, поэтому все, что я чувствую в данный момент, для меня ново. И это не просто страх. Это ужас. Это агония, которой я никогда не знал. Это ярость, когда я смотрю на свою мать.
— Шесть месяцев? — Я отталкиваю её руку от себя, не в силах осознать, что она говорит. Как она могла так поступить со мной. — Ты знала об этом шесть месяцев и не сказала ни слова?
— Это было его решение. — Голос мамы звучит устало.
Я внезапно вспоминаю свою младшую сестру. — Где Мэрианнн?
— Она наверху в комнате ожидания с твоей тетей.
— Она его видела? Она знает, что происходит?
— Да. Мы сказали ей этим утром, когда нам пришлось его госпитализировать.
Я кусаю внутреннюю сторону щеки так сильно, что прокусываю. Вкус меди наполняет мой рот. — Почему его госпитализировали? Нужна операция?
Мама качает головой. — Это неоперабельно.
Я сглатываю. — Ладно. Значит, химиотерапия? Лучевая терапия?
— Это неизлечимо.
Мой лоб морщится. — Он умирает?
— Да.
— Почему, черт возьми, вы... — Я быстро замолкаю, когда несколько голов поворачиваются в нашу сторону. Медсестра в зелёном халате хмурится на меня, проходя мимо нас.
Я закрываю лицо руками и выпускаю беззвучный крик. Затем поднимаю голову и смотрю на маму. Беспомощный.
— Что, черт возьми, происходит? — Теперь и я звучу побежденно.
