И как оставаться спокойной в таком положении (плюшевой игрушки), да еще в одном белье, лежа на… вот на этом красивом, синеглазом, который целуется так, что я голову теряю?
— Вы бессовестный манипулятор, — буркнула я, не выдержав. — Так нечестно.
— А кто говорил, что я должен вести себя честно? — невозмутимо поинтересовался Кайен. — Что за наивность, возлюбленная супруга моя?
— Вы играете со мной как… как…
— Как кот с мышкой, вы хотели сказать?
— Как точно подмечено. Большой пятнистый снежный кот и маленькая наивная мышка… Рози, вы знаете, что коты никогда не выпускают вкусных мышек из своих лап? Я ведь все равно вас съем, рано или поздно.
— Это мы еще посмотрим! Контра…
— Ох, Рози… — весело засмеялся князь, отчего его грудь под моей спиной заходила ходуном. — Вы просто прелесть! Навасса определенно заслуживает прощения. Читайте, Рози, читайте и не портите коту игру.
Очень хотелось зашипеть. Но я только возмущенно дышала, хоть так выражая свое негодование. Но в итоге опять не заметила, как меня сморил сон, а утром я открыла глаза в своей постели.
Надо с этим как-то бороться. Это что же получается, я ворчу, возмущаюсь, но по факту подсознательно доверяю ему настолько, что спокойно засыпаю в его объятиях? Это я-то? Та, кто даже в девичьей спальне пансиона всегда спала настолько чутко, что вскидывалась от малейшего шороха? Та, кто всю жизнь знала, что и ночью расслабляться нельзя, иначе за это можно дорого заплатить?
Есть о чем задуматься.
Последующие две недели прошли так же. С утра князь уезжал, а я проводила время в особняке и на прилегающей территории, так как робела и побаивалась выходить в город. Еще свежи были в памяти покушения на мою жизнь. Здесь же я чувствовала себя в безопасности. Днями напролет изучала с госпожой Ясминой хозяйство, вникала в книги учета. Потихоньку взялась за свод законов княжества. Нужно ведь знать, по какому принципу живет мое временное окружение. Незнание законов не освобождает от ответственности. И будет совсем уж нехорошо, если княгиня (коей я пока являюсь) совершит нечто противозаконное по незнанию.
Нашла общий язык с поварихой. Милейшая женщина оказалась, самозабвенно преданная князю, которого знала с пеленок. Люсильда обожала готовить, с радостью воспринимала просьбы порадовать чем-то конкретным. Даже у меня спрашивала, знаю ли я какие-нибудь людские рецепты. Но откуда бы? Нет, на костре я могла бы что-то сообразить, но простое и походное. А все прочее прошло мимо меня, в пансионе нас кормили в столовой.