Девушка в отчаянном финансовом положении соглашается на сомнительное предложение – провести неделю в тюремной камере с заключённым. Эта авантюра становится началом опасной истории, где деньги, преступление и человеческие чувства переплетаются в неожиданные узлы. Что ждёт героиню за решёткой?
Раздел Chitat.online для книги «Право на девочку. Том 1» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Девушка в отчаянном финансовом положении соглашается на сомнительное предложение – провести неделю в тюремной камере с заключённым. Эта авантюра становится началом опасной истории, где деньги, преступление и человеческие чувства переплетаются в неожиданные узлы. Что ждёт героиню за решёткой?
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Девушка в отчаянном финансовом положении соглашается на сомнительное предложение – провести неделю в тюремной камере с заключённым. Эта авантюра становится началом опасной истории, где деньги, преступление и человеческие чувства переплетаются в неожиданные узлы. Что ждёт героиню за решёткой?
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Право на девочку. Том 1» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
С обеда… Неприятные ощущения. Давление, наверное. Вон как метет.
– Ну-ну, давление у неё. Это у тебя, подруга, от перетраха.
Лида поморщилась.
– Прекрати, а.
– Да я вроде и не начинаю, – в голосе Алисы чувствовалось напряжение. И вся она выглядела дерганой и нервной.
Что-то случилось. Точно. Прямо Лида решила не спрашивать. По крайней мере, сразу. Сначала пусть Алиска немного расслабится, а то из глаз того и гляди гром и молнии посыплются.
Первые минут пять они говорили ни о чем. Перебросились незначительными фразами, а потом Лиса неожиданно выдала:
– Помнишь, как впервые мы тебя с Олегом увидели?
– Конечно, – Лида грустно улыбнулась. Сколько лет прошло! А она без боли не может вспоминать своё детство. – Я сидела в овраге и дрожала от страха. Дождь начался. Темнело. Жуть накатывала страшная. Кругом кусты, и мне всё виделись в них морды чудищ. Хорошо ещё, в то время у нас не было планшетов! Даже страшно подумать, какие зомби-роботы сейчас детям видятся в темноте.
– Не соскакивай с темы.
– А что с нее соскакивать, Лис? Детство давно в прошлом. Вот сейчас вспомнили и всё… Ты же знаешь…
– Ни хера! – внезапно яростно прошипела подруга, разгоняясь с места до ста километров за пару секунд. – Ты совсем с дуба рухнула, да?
– Эй! Ты чего…
Лида подалась назад, не понимая, откуда в подруге взялось столько ярости и злости. Сидели, мирно беседовали, и тут такой кураж.
– Того! Ты почему не сказала, что у Машковых квартиру отобрали? Что стариков развели? Какого черта ты молчала?!
Лида протяжно выдохнула, взяла бокал с водой, не замечая, как дрогнули пальцы, и сделала глоток. Потом так же медленно поставила его на место и лишь тогда посмотрела на Алису.
– Я сама узнала случайно. Мама Саша ничего не говорила. А мы ведь с ней после смерти Олега созванивались каждую неделю. И она молчала. Их развели, а она ни словом.
– И?..
– Что «и»?
– Ты для них бабло искала? Лидка, зараза ты этакая! Ты…
– Алис, хватит. Не кричи, пожалуйста. И так тошно. Правда.
– Так для них?
– Да, – призналась Лида, отворачиваясь к окну. На душе снова заскребли кошки. – Я не могла тебе рассказать. Мама Саша и папа Витя для меня… – в глазах защипало, и Лида быстро заморгала, скрывая эмоции. Ту бесконечную нежность, что она испытывала к родителям Олега. – Они мне ближе, чем родные, Лиса. Ты же знаешь… И не могла я у тебя деньги взять. Не могла и точка. Поэтому ничего не говори. И не сердись. Пожалуйста. Если ещё и с тобой поругаемся. Пожалей меня, а?
– Не подлизывайся, Лид…
Лиса тоже тяжело вздохнула и негромко, более серьезно и спокойно спросила:
– Откуда ты узнала, что Машковых выгнали?
– Отец сказал. Позвонил позлорадствовать, как я поняла. Ехидничал, что, мол, вот, дочка, полюбуйся, и твои родственнички-то накосячили побольше, чем мы.
