В эпоху рыцарства разразилась битва, которая перевернула весь игровой шахмат. Французский король Филипп Шестой ожидably рассчитывал на победу благодаря численному превосходству и устоявшейся дисциплине своих войск, но тюрьма оказалась неумолимым врагом. Новая эпоха приближалась, и эта битва стала точкой отсчета....
– У меня это даже вызвало удивление, только я его не выказал, – объяснил Тахир.
– Тоже верно, – поддакнул я. – Нам с соседями по обороне ссориться ни к чему. Мало ли он что-то не так поймет… Кстати, вон и второй командир взвода к нам спешит. Его тоже лучше не обижать. Он и без того угрюмый.
Взвод ракыб авваля Салеха занимал левый склон высоты, и только в самом конце, у подошвы высоты, окопы загибались в сторону позиций «бармалеев». А на правом склоне высоты располагался другой взвод, мрачный командир которого подходил к нам.
Командир взвода подошел прямой, почти военной походкой. Без улыбки поздоровался с нами, бросил взгляд на мои погоны и представился на довольно сносном русском языке:
– Здравия желаю, товарищ майор. Разрешите представиться – мулязим авваль Джафар Азар. Будем добрыми соседями.
Он впервые за всю нашу встречу улыбнулся. Улыбка ему очень даже шла, превращая мрачную личность в живого и непосредственного человека."
"По его манере обращения и по знанию российских воинских уставов было нетрудно догадаться, что Джафар учился если и не в Советском Союзе, что по возрасту и по званию маловероятно, то уж точно в России, а не во Франции или в Великобритании, как большинство его соотечественников того же возраста.
– Здравствуй, сосед, – ответил я. – Тебя тоже интересует, зачем мои бойцы окопы расширяют?
– Нет. С этим делом мне все понятно. Мои тоже расширяли каждый под себя. Я хотел одну точку попросить. У меня во взводе на испытаниях новый ручной пулемет – РПЛ-20. Я для него специально на вершине скалы точку оборудовал.
– Вообще-то я эту точку для себя облюбовал, – сообщил я мулязим аввалю. – Оттуда отлично видно все будущее поле боя. Но я могу и ниже устроиться. Гони своего пулеметчика на место.
Джафар откровенно обрадовался тому, что я так легко поддался на его уговоры, и его суровое лицо снова просияло улыбкой.
– Ты бы, друг мой, почаще улыбался, – сказал ему Тахир.
