Для новой атаки они будут собирать силы не меньше недели… не говоря уже о дронах. Теперь им и три-четыре «роя» с ходу не набрать, если только в запасе их не оставили для других операций.
Я слишком плохо знал настоящее положение вещей и общую обстановку, чтобы высказывать собственное мнение о сроках сбора новых сил, и потому высказывание о неделе оставил на совести подполковника. Сам же продолжал искать в прицел цель.
Надо заметить, что редко кто из «бармалеев» имел собственный бронежилет.
Бронежилеты, нельзя не заметить, от пуль крупнокалиберных снайперских винтовок тоже не спасали, ибо пробивались, как правило, навылет. Но оставлять на поле боя бронежилеты убитых «бармалеям» тоже не слишком хотелось. Они, похоже, помнили заповедь артиллеристов, которая говорит, что один снаряд не попадает дважды в одно и то же место, и согласны были использовать пробитые бронежилеты, в которых было, кстати сказать, не слишком трудно заменить одну или две бронепластины, в зависимости от того, прошла пуля навылет или застряла в теле.
Свой последний выстрел я сделал по бандиту, неаккуратно задравшему выше плеча левый локоть, когда он встал на колени перед своим же павшим бойцом и снимал с него бронежилет. Выстрел оказался точным. Бандит упал лицом вниз на тело убитого и своей кровью, хлынувшей изо рта, залил ему все лицо. Я уже говорил раньше, что не отношу себя к любителям натуралистических картин, и потому поднял винтовку стволом вверх.
Но жунди авваль Исхак Хабиби, видимо, наблюдал в свой прицел за моей работой, в восхищении чмокнул губами и показал мне задранный вверх большой палец и что-то сказал. Я знал, что в США этим знаком останавливают попутную машину, а что этот жест значит в Сирии, мне было неизвестно. Но я допустил, что Исхак общался с русскими и перенял знак выражения одобрения у них. Однако его слова остались для меня непонятными, и я посмотрел на Ягужинского.
– Он твоим выстрелом восхищается.
Говорит, что кровь верхнего закапала с бороды нижнего на землю. «Верхний» и «нижний»… Они что там, любовью во время боя занимались? – спросил подполковник презрительно.
– Любовь зла… – заметил я.
Но все же пришлось объяснить, что произошло.
В это время в кармане Ягужинского зазвонил его телефон. Мелодию его звонка я уже запомнил. Подполковник убрал в футляр бинокль, после чего вытащил из кармана мобильник.
