Вдохновленная мгновенным прерыванием сна, ты оказываешься в живописной бухте. Воздух свеж и ароматен морем, будто призывает забыть мир. Пляж пуст, лишь незаметные следы под водой напоминают о предыдущих посещениях. Ты понимаешь, что здесь одинока в этом сказочном уголке, как и в своих мыслях....
Похоже, «Право на семью (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
А утром выйдя к завтраку, застаю на кухне военный совет.
- Ира поедет со мной, - постановляет мой брат. – Сегодня после дождя дорога скользкая. Мало ли…
- Да мы вроде тоже водим аккуратно, - замечает Сергей, один из парней Петра Васильевича.
- Хорошо, - кивает тот. – За рулем твоей тачки, Боря, поедет Серега. Я с вами. Сяду впереди. А ты с сестрой сзади. Два мерса пойдут отдельно. Разными путями, чтобы никто не догадался… - осекается он, заметив меня.
- Доброе утро, - лепечу, проходя к столу. И в очередной раз радуюсь Борькиному присутствию.
- Давай, Ира, быстро завтракай и поедем. Все тебя ждут, - командует мой невыносимый брат. И в этот момент мне его треснуть хочется.
Наскоро пью чай с бутербродами. И уже из машины отправляю эсэмэску Криницкому.
«Еду тебя реанимировать».
«Жду», - приходит ответ.
Кошусь в окно на проезжающую мимо старенькую Тойоту. И в ужасе замечаю, как медленно опускается стекло, а в черном проеме мелькает ствол и мерзкий оскал какого-то налысо бритого парня.
- Пригнись! – орет Борька, накрывая меня собой.
Но убийцы проезжают чуть дальше и, поравнявшись с черным мерсом из нашего кортежа, открывают огонь.
- Твою мать! – кричит Сохнов, доставая из кобуры пистолет. Открыв окно, стреляет по колесам. И кажется попадает в Тойоту. Она теряет управление и въезжает в столб.
- Ты как? – встряхивает меня брат.
- Н-нормально, - лязгаю зубами от страха.
Глава 38
- Из машины не выходить! – холодно велит брат, а сам кидается к перевернутой Тойоте
Киваю ему глупым болванчиком. Сердце бьется как ненормальное. Если бы не Борька, я бы сейчас ехала в черном мерсе и в меня бы стреляли.
В меня?! В нас…"
"От охватившего ужаса обнимаю живот обеими руками и сгибаюсь в пополам. Кто хочет убить меня и зачем? Это какая-то ошибка. Я же никому ничего плохого не сделала. А чтобы покушаться на две жизни сразу нужны веские основания.
«Мальчик мой родненький, никому не позволю тебе навредить. Я с тобой. Всегда рядом. Все будет хорошо, мой любимый», - всхлипываю в отчаянии.
Рядом на кожаном сидении дребезжит сотовый. Делаю глубокий вздох. Утираю глаза и только потом отвечаю.
- Да, Степ…
- Ты едешь ко мне, Ирочка? – рокочет он в трубку. Радостный, нетерпеливый.
- Степа, в нас стреляли! – реву в трубку. – Я боюсь!
- Что? – в ужасе хрипло переспрашивает Криницкий.
