Вдохновленная мгновенным прерыванием сна, ты оказываешься в живописной бухте. Воздух свеж и ароматен морем, будто призывает забыть мир. Пляж пуст, лишь незаметные следы под водой напоминают о предыдущих посещениях. Ты понимаешь, что здесь одинока в этом сказочном уголке, как и в своих мыслях....
Похоже, «Право на семью (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
- А твое слово такое нерушимое? – сама не знаю зачем, поддеваю Криницкого. Борька бы точно взбесился. Мой брат частенько наобещает, а потом все на службу свалит.
«Но он и так выматывается», - думаю, прикусив губу.
- Стараюсь всегда выполнять, если обещаю, - Степан откладывает в сторону айфон.- Вот только я стараюсь никому ничего не обещать… - усмехается самодовольно. Красивый, зараза. Ну как на такого не запасть.
- А мне…
- Ты - исключение, - улыбается мне Криницкий и решительно снимает с блюд серебристые полушария крышек.
Как зачарованная смотрю на горячие блинчики, украшенные сметаной, на тонкую мясную нарезку, выложенную по тарелке сложным узором. И даже есть боюсь. А вдруг сделаю что-то не так по этикету.
- Приступаем, - чуть грубовато кивает на стол Степан. – Тебе за двоих надо…
- Устаревшая теория, - мотаю головой. И уже собираюсь поспорить, как Криницкий переводит разговор на важную тему."
"– Ты мне лучше скажи, Ира, сколько залов у гребаной консерватории?
- Что? – охаю, отвлекаясь от созерцания блинов.
- Ну где мы там с тобой познакомились, - роняет Степан нетерпеливо. Как будто с Луны упал, честное слово!
- Клуб Алексея Козлова на Маросейке, - достаю из коробки лекарство. Пытаюсь разорвать пакет и не могу. Слишком плотная фольга. Странно. Дома у меня проблем не возникало.
- На Маросейке, это хорошо, - забирает у меня саше Криницкий. Аккуратно открывает, выдавливает содержимое в стакан. Доливает воду и трубочкой помешивает. – Прошу, - протягивает мне белую муть.
А у меня сердце плющит от внимания этого мужчины. Так ко мне никто никогда не относился. Нет, папа с Борькой не обделяли. Но воспитывали самостоятельность. Никто бы из них не стал бы открывать мне пакет, а уж тем более читать инструкцию.
Сама, Ира. Все сама. Не маленькая.
У Криницкого как-то все естественно получается. Легко. Просто заказал лекарство, просто прочел инструкцию, открыл пакетик мимоходом.
- О чем думаешь? – выводит меня из анабиоза Степан. От этого человека ничего не укроется! Все подмечает, все знает.
Вездесущий!
- Представляю, как в джазовом клубе ты усаживаешься рядом со мной за столик, - выдыхаю я. – Официант наливает нам шампанское…
- А мне нравится твоя версия, - поднимает вверх указательный палец Криницкий. – Я что-то сразу представил деревянные стулья в консерватории, унылую публику. И все пытаюсь придумать, что могло меня туда занести.
