Автор
Мне кажется трудно смотреть на этот домашний ужас — стены покрыты червивыми трещинами, а пол весь порван до основания. Я задерживаю дыхание, чтобы ни одна слезинка не вылилась из меня при виде этого гниющего места. Затем поднимаюсь на вершину своего преступления и с глубоким чувством долга вручу червивую трость моей злополучной хозяйке, чтобы она знала — я ей должна....
А навстречу беззаботно идет Наташка, от которой не отцепишься просто так."
"– Слышала, твой отпросил тебя у шефа, – демонстративно цокает она, притормаживая меня у самой лестницы, – и везет же некоторым, и где только цепляете богатеньких. На свадьбу-то хоть пригласишь? Может, и я найду там себе какого-нибудь буратино.
– Всё не так, как ты думаешь, – возражаю вяло, эту не переспоришь, да и смысл ей что-то доказывать.
– Ой, да брось, – отмахивается, совсем не обладает девка эмпатией, – окольцуешь его и будешь всю жизнь в шоколаде жить, да и смысл работать, когда там такие деньжищи крутятся.
– Я спешу, потом договорим, хорошо? – и, не дожидаясь ее ответа, спускаюсь вниз, перепрыгивая ступеньки.
Скорее бы на свежий воздух. Выбегаю из здания с облегчением, но не успеваю перевести дух, как ко мне подходит мужчина в костюме и передает телефон.
– Артем Юрьевич желает с вами поговорить, – и сует мне в руку трубку.
Пару секунд я гляжу на черный прямоугольник с омерзением, но всё же вынуждена поднести его к уху.
– Алло, – как бы ни хотела, но голос не скрывает дрожи.
– Сегодня вечером тебе доставят посылку. Это платье на свадьбу, так что будь добра примерить, – холодно звучит в трубке голос Пархоменко-старшего.
– На свадьбу? – растерянно оглядываюсь, но вижу лишь невозмутимые лица охраны у черной машины.
– Да, – подтверждает мои худшие опасения мужчина, – и не испорть его, платье шили лучшие модистки города, завтра приедут к тебе на примерку и подгонят под тебя.
– Но зачем… – у меня перехватывает дыхание от быстро разворачивающихся событий, перед глазами проносится калейдоскоп кадров прошлой беззаботной жизни, где я была сама себе хозяйкой. – Какая свадьба?
Выдыхаю напряженно, даже не ожидая ответа. Давно привыкла, что мое слово в этой семье ничего не значит.
– Сын спускается, – как всегда, игнорирует меня и мои слова. – Помни о нашем уговоре.
Говорит и сразу бросает трубку. Я отвожу телефон от уха и смотрю на него, как на врага народа.
– Детка, – приобнимают меня мужские руки, – я освободился, теперь весь твой.
– Антон, – прибавляю в голос строгости и выворачиваюсь из его объятий, – нам нужно серьезно поговорить.
Тот лишь весело улыбается и тянет меня к своей спортивной тачке ярко-алого цвета.
