Автор
Мне кажется трудно смотреть на этот домашний ужас — стены покрыты червивыми трещинами, а пол весь порван до основания. Я задерживаю дыхание, чтобы ни одна слезинка не вылилась из меня при виде этого гниющего места. Затем поднимаюсь на вершину своего преступления и с глубоким чувством долга вручу червивую трость моей злополучной хозяйке, чтобы она знала — я ей должна....
– А ты кто такая будешь? Приезжая, что ли? Чего с соседями не знакомишься? Ты с какого дома, восемнадцатого? На Потанина?
Оборачиваюсь и вижу тучную тетку лет сорока пяти. Замираю от ее наглости и бесцеремонности, не привыкшая к такой манере разговора. Решая, что бы такого ответить, выпаливаю первое, что приходит мне в голову.
– Недавно приехала, наследство проверить, – почти не вру ведь, озвучиваю историю Антона.
– А ты что, Ильиничны наследница что ли? Земля ей пухом, – крестится она.
Мне как-то не по себе от своего вранья.
– Да, – говорю коротко, – готовлю дом к продаже.
Ложь вылетает из моего рта так быстро, что я не успеваю ее обдумать. Женщина расслабляется, но смотрит на меня с подозрением.
– Точно наследница? Бабка говорила, вроде как, внук у нее, – прищуривается.
Внутри я морщусь от ее проницательности и хорошей памяти, но быстро ориентируюсь, что сказать.
– Нас двое, старший брат и я. Он не смог вырваться, так что я сама, – выпаливаю.
Улыбаюсь ей, затем поворачиваюсь обратно к аптекарю, которая перебирает лекарства на полке, делая вид, что изучает названия, но на самом деле прислушивается к нашему разговору.
– Какого рода у тебя тошнота? – и этот переход на «ты» коробит меня, но я молчу, желая поскорее убраться отсюда, – чем сопровождается? Диарея, рвота, температура? Или после определенных продуктов?
Я задумываюсь, но не знаю, что ответить.
– Обычно по утрам, рвота только один раз была, температуры нет. Мне вот только последние пару дней как-то нехорошо.
Аптекарша переглядывается с той теткой, и они обе начинают улыбаться. Тучная соседка хлопает меня по плечу как-то по-панибратски.
– Да ты деточка беременна небось, я вторым когда ходила, таким же токсикозом мучилась, – ностальгирует, – а на огурчики соленые тянет тебя?
Я стою в ступоре, и в этот момент от ее слов так хочется чего-то соленого, что во рту собирается слюна и даже урчит желудок.
– Кольца что-то не видно. Залет, да? С города от позора сбежала?
От их нелепых предположений меня бросает в дрожь. Сначала я отвергаю эту мысль, но затем вспоминаю, сколько раз Саид не предохранялся. И понимаю, что это может быть правдой.
