В дымовой струе портальной пентаграммы, руки Саварда остаются теплыми и надежными. В Альбирре - столице империи Ирн - тишина преобладает после мгновенного перехода. Здесь ты будешь встречать как полагается, все обитающие в особняке: слуги, чада и домочадцы родных...
Да и о чем можно говорить с безжизненной фарфоровой куклой?
— Приветствую вас, сирра…
— Как добрались?..
— Уже четвертый день здесь? Не знала…
— У вас красивое платье…
— Сегодня тепло. И вчера тоже было тепло. Летом почти всегда тепло. Хорошо…
Ровный голос звучал заученно-вежливо и безлично-равнодушно, а прекрасные синие очи глядели сквозь меня, словно и не видели вовсе.
Полчаса подобной пытки, и я не выдержала. Торопливо попрощалась и почти побежала к выходу. Хозяйка не удивилась и тем более не стала задерживать.
ГЛАВА 2
Пулей выскочив из покоев Вионны, еле дождалась, пока служанка закроет за нами тяжелые двери, и развернулась к Кариффе.
— У меня только один вопрос, наставница. Почему?
— Кэти? — вскинула брови старуха.
Ее деланое удивление возмутило еще больше.
— Почему не остановили, когда я собиралась идти к Вионне? Прекрасно знали ведь, что мы здесь увидим.
— Если помнишь, я пыталась отговорить, — последовало невозмутимое. Женщина неспешно двинулась вперед по коридору, увлекая меня за собой. — Но ты была настроена очень решительно, сказала бы, даже воинственно, — быстрый насмешливый взгляд в мою сторону, — и я сочла правильным согласиться. Тем более из этой твоей внезапно прорезавшейся неосмотрительной дерзости тоже можно извлечь пользу.
Бесстрастный негромкий голос умиротворял, смягчал, снимал напряжение. Действительно, я ведь сама рьяно настаивала на встрече с Вионной, упорно уговаривала Кариффу, так отчего сейчас вдруг на нее разозлилась? Что вообще со мной происходит?
— Какую пользу, наставница? — спросила уже более сдержанно.
— Во-первых, ты должна была встретиться с настоящей наидой, Кэти. И чем раньше, тем лучше. Я могла сколько угодно рассказывать, что происходит с женщинами для утех. Как ломает их сила господина, когда они раз за разом принимают ее.
— Живая кукла, — пробормотала, с содроганием вспоминая угасшие глаза пепельноволосой красавицы. — Внешне живая. А внутри — давно уже безнадежно мертвая."
"Старуха права: ни ее рассказы, ни уроки, ни сферы не подготовили меня к тому, с чем пришлось столкнуться воочию.
