В дымовой струе портальной пентаграммы, руки Саварда остаются теплыми и надежными. В Альбирре - столице империи Ирн - тишина преобладает после мгновенного перехода. Здесь ты будешь встречать как полагается, все обитающие в особняке: слуги, чада и домочадцы родных...
Прикопает меня где-нибудь по-тихому, и вся недолга. Ничего личного, как говорится, исключительно в интересах государства. А если саэры узнают о наших особых отношениях с Тайо, будет лучше или хуже?
Протяжный низкий, какой-то гипнотический звук наполнил окружающее пространство, заставив сердце стучать чаще. Все разговоры в женской ложе мгновенно прекратились: сирры спешили занять отведенные им места.
ГЛАВА 9"
"— Начинается, — выдохнула Альфииса, и мы обе жадно уставились на арену. Ладно я, но ведь и Фиса тоже. Неужели она никогда не присутствовала на Поединке? Или действие настолько захватывает, что каждый раз глаз нельзя оторвать?
— Смотри, Кэти, смотри, — перехватив мой взгляд, указала соседка, — нигде и никогда ты больше такого не увидишь.
Долгий мягко вибрирующий звук повторился еще раз, уже громче, и тотчас же справа и слева от нашей ложи, охватывая площадку для состязаний полукругом, появились трибуны — соткались из яркого солнечного света и таящихся в расщелинах гор густых глубоких теней. Вторая половина арены по-прежнему свободно парила над бездной.
Амфитеатр делился на шесть секторов, каждый из которых отличался собственной палитрой красок и оттенков. Обивка кресел, плиты под ногами, одежда людей — все было исполнено в одной цветовой гамме: багрово-черной, янтарно-белой, желто-коричневой, серо-голубой, сине-зеленой и оранжево-красной.
Третий сигнал — и зрители умолкли, притихли, ожидая чего-то.
Минуту ничего не происходило, потом громадные тяжелые плиты арены дрогнули, сдвинулись — и взорвались, разлетелись мелкими осколками, освобождая место нетерпеливо рвущемуся на свободу жеребцу. Массивные, покрытые травой и листьями ноги. Бугристая темно-коричневая шкура, похожая на кору старого дерева. Свитые из гибких зеленых лиан хвост и грива, крепкие широкие крылья, сплетенные из корявых жестких ветвей и сучьев.
Къор Земли.
Конь глухо заржал — будто камнепад обрушился с гор — взмыл в воздух, сделал над ареной несколько кругов и плавно опустился на одну из шести площадок, лепестками диковинного цветка нависающих над пропастью.
— Борг! Эглэри Борг! Борг! — взревели зрители. Особенно старались желто-коричневые.
«Да здравствует Борг!» Теперь я могла легко перевести то, что скандируют трибуны.
Къор расправил крылья, нагнул голову, и я заметила на его спине здоровенного кряжистого мужчину.
