Тем временем, миттель успел изучить все «записочки» соплеменников и заскучал, с укоризной поглядывая на Любу – мол, сколько мы тут ещё будем торчать? Главное – зачем, если на полянке за ледовым катком можно отлично побегать без поводка, а если сейчас там кто-то гуляет из приятелей, то и наиграться?
- Терпи, Мотя. Так надо, - строго заметила она серому другу, и тот обречённо вздохнул, тряхнув бородой. – Мне кажется, этот знакомый нашей подобрашки на самом деле сильно за неё переживает. Наверное, застрял-таки в пробке, ничего, подождём.
Возле «Пятёрочки», как обычно сновал народ. Кто-то выходил с покупками, кто-то только спешил в магазин – мужчины, женщины, старушки, дети… Постоянно подъезжали и отъезжали автомобили.
Любовь Александровна дошла до угла парковки и решила перейти через дорогу к ресторану Тонгал. Дорожка там поуже, чем на этой стороне, но зато магазин прямо перед носом, даже напрягаться не надо. Всё видно, как на ладони, особенно, если прогуливаться не у самого ресторана, а стоять на углу.
Только они дошли до облюбованного ею места, как на дороге появился блестящий густо-синий автомобиль, и Любовь остановилась, пережидая, когда он проедет: скользко, место довольно узкое, наступают ранние зимние сумерки, сэкономишь минуту – потеряешь жизнь."
"Машина свернула к «Пятёрочке. Но стоило Любовь Александровне ступить на освободившуюся было проезжую часть, и со стороны домов, перегородив ей дорогу, вырулило ещё одно транспортное средство. Пришлось ускориться и дальше пробираться по самой кромке, впритык к первой машине. Волей-неволей синяя красавица снова попала на глаза, и появилась возможность увидеть её водителя, стремительно выскочившего на улицу как только автомобиль остановился.
Незнакомый Анатолий всё не звонил, делать пока было особенно нечего, поэтому тётя Люба не отказала себе в удовольствии полюбоваться на молодого мужчину. Тот стоял у своей машины без шапки и верхней одежды, озираясь по сторонам. Видимо, дальше, чем от подъезда до машины и обратно ему ходить не приходится или он такой морозоустойчивый.
Насколько она рассмотрела – лет примерно тридцати, может быть, плюс-минус два-три года, высокий шатен, с приятными, но не слащавыми чертами лица, с небольшими бородкой и усами.
Бородатые мужики Любе никогда не нравились, но незнакомцу аккуратная растительность на лице очень шла, придавая ему какой-то неуловимый шарм, и только подчёркивая его мужественность.
По сосредоточенному выражению лица этого образчика мужской привлекательности чувствовалось, что он или торопится или сильно волнуется.
Мужчина огляделся, вскользь прошёлся взглядом по Любе и Моте, и решительно повернул к «Пятёрочке».
«Какой интересный! – заметила про себя Любовь Александровна.