Автор
Когда алкоголь начинает таять под веками злобы, мужчина решает выйти и выпроводить невесту в отчий дом. Но вместо встречи жены он находит лишь её недовольное письмо и еще большую грусть о том, что его роль – ждать, а не действовать. Мрачная атмосфера, страстные желания и нереализованная любовь в сумеречной дымке создают напряженную атmosферу этого тонкого романа о любви противоречащей миру....
Выбросила, как использованную резинку!
Ленка-а-а! Что ты наделала?? Зачем? За что? Я же люблю тебя, дуру! Даже после такого поступка люблю! Неужели мы плохо жили? А если да, то почему ты молчала?
Договор, да…
Но это не оправдание – был бы муж тебе по-настоящему дорог, боролась бы за него! Даже с ним самим!
Словно оплеуха, перед глазами мелькнул пример – как Ритка боролась?
Скривился, передёрнулся – нет, боже упаси! Только не так!
Но можно же было как-то иначе дать ему понять, что ей хочется других отношений?
С другой стороны, он мог и сам догадаться, не мальчик ведь: в постели с Ленкой было так хорошо, что до сих пор эти моменты перед глазами.
Влекло его к жене, это верно. И ей с ним хорошо было, он прекрасно помнит её затуманенный взгляд, испарину на матовой коже, сладкие и тягучие стоны и дрожь бьющегося в оргазме тела…
В паху уже не тянуло, а откровенно ломило – друг просился на волю.
И к Ленке."
"Чёрт, и что ему теперь делать? Ещё и этот Совет, пропади он пропадом… На кой ему матушкины заморочки, у него есть свои источники дохода, если что, проживёт и без «Империи». Допустим, слишком много зелёных не бывает, но если к ним прилагается бонус в виде проблем с налоговой, игры с криминальным миром, перспектива присесть за не слишком чистоплотные методы работы и властная и амбициозная мать, легко шагающая по головам, то никаких денег не захочешь.
Марк поднялся наверх, зашёл в спальню жены и снова разозлился. Пнув пуфик, сорвал с кровати покрывало, а саму её дёрнул за угол, ставя на бок. И проследил как, покачнувшись, вывернулся тяжёлый матрас, опрокинувшись на пол. С каким-то странным удовольствием мужчина наступил на упавшую подушку и прошёлся по ней, представляя, что это не вещь, а лицо…
Следом полетели вещи из гардероба – ажурные трусы – на особые случаи.
С животным наслаждением и зверским выражением лица Марк раздирал упаковки, дёргал невесомые тряпочки, радуясь, что они так легко рвутся.
Бросила!
Его!
Сама!
Ушла и развелась!
Дрянь!
А потом его накрывал откат, и Марк без сил падал на повергнутый и осквернённый матрас, замирал, прижав к себе любимую блузку Лены.
