Начинается рассказ о Савелии Говоркове, посаженном за предлоги несовершеннолетнего употребления алкоголя. Его жизнь в России от раннего детства до военных будней и спецназа в Афганистане создает драматический контраст с последующим незаслуженным наказанием. В мире, где справедливость часто оказывается из рук вон плохо, герой несмотря на испытания продолжает стремиться к правосудию....
Бедняге Мирскому пришлось стать для него настоящей нянькой: ""хочу это"", ""достань то"", ""приведи девочек"" - это хныканье Витя Мирский слышал на каждом шагу. Никогда ему не было со своим шефом так трудно, как сейчас. Виктор, подыскивая подходящие причины, старался почаще уезжать из дома, оставляя Джанашвили на Бахрушина. Те, в отсутствие Мирского, часами играли в карты, пили водку и зевали от одолевавшей их скуки.
Мирский же в свои многочисленные отлучки весело проводил время, расхаживая по местным ресторанам или посещая заведения, украшенные красными фонарями.
Конец Нугзара Джанашвили был предрешен, когда на крючок бригаде киллеров, уже направленных в Зальцбург по наводке австрийских авторитетов, попался Виктор Мирский.
Он только что слез с аппетитной мулатки, с которой, нанюхавшись до одури кокаину, забавлялся весь сегодняшний вечер. Мулатка, зная, что этот русский всегда платит щедро, выполняла все его прихоти. Сексапильная, с кожей шоколадного цвета, она делала все, чтобы выжать из Мирского все соки: ее пухлые большие губы обшарили все закоулки тела Виктора; она играла с его мужским достоинством, как с куклой, то повязывая на его плоть пестрые бантики, то осыпая его по всей длине поцелуями.
Ее крепкая шоколадная попка, смазанная специальным кремом, приняла в себя не один русский пальчик, торчащие алые соски белели под зубами Мирского; когда же он, в очередной раз испытав приступ желания, заваливал мулатку на разворошенную постель и с яростью входил в ее жаркое, терпко пахнущее мускусом лоно, она начинала вопить на всех европейских языках, призывая его войти в нее как можно глубже и грубее.
- Ком, ком! - орала мулатка. - Плю вит! Комман! Итс дип эгейн, йес, я, уи!
Исчерпавший последние силы, Мирский сидел на густом мохнатом ковре, устилавшем пол комнаты Зулу в элитном зальцбургском борделе. У него оставалось сил только на то, чтобы, поставив бокал с шампанским на голую спину мулатки, которая вытянула свое стройное юное тело рядом с ним на ковре, поглаживать ее выпяченные ягодицы и, преодолевая легкий отходняк от кокаина, маленькими глотками попивать шампанское.
"Неожиданно дверь в комнату растворилась, и в нее вошли двое элегантно одетых мужчин лет по тридцать. Но модные костюмы не могли скрыть накачанные мышцы и мощные грудные клетки. Они были почти одного роста и даже похожи друг на друга: при некотором допущении они вполне могли сойти за братьев. Их лица не отличались ярким интеллектом, но и не были лишены привлекательности.
