Начинается рассказ о Савелии Говоркове, посаженном за предлоги несовершеннолетнего употребления алкоголя. Его жизнь в России от раннего детства до военных будней и спецназа в Афганистане создает драматический контраст с последующим незаслуженным наказанием. В мире, где справедливость часто оказывается из рук вон плохо, герой несмотря на испытания продолжает стремиться к правосудию.
Именно поэтому, когда от него потребовали забыть об искусстве и взять в руки автомат, Хасан-бек не смог этого сделать (он не хотел убивать и никогда не поднял бы руку на человека), что превратило его в изгоя в глазах не столь образованных, как он, односельчан. Они сочли его поведение если не предательством, то трусостью. Для мужчины-чеченца подобное мнение о нем односельчан равносильно гражданской и моральной смерти.
После окончания боевых действий праздновавшие свою победу боевики прогнали Хасан-бека из собственного дома, и тот последнее время зарабатывал себе на хлеб тем, что пас в горах баранов одного богатого чеченца - другую работу с такой репутацией, как у Хасан-бека, ему получить не удалось. Но, если честно, его устраивала эта работа, во время которой он спокойно погружался в мир книг и собственных фантазий, сознательно удаляясь от реальной действительности.
Савелий десять дней провел с Мамет-ханом, исходив пешком почти всю прилегающую к Дагестану территорию Чечни. Мамет-хан упорно прочесывал эту местность в надежде найти насильников. По рассказам свидетелей, у одного из них была запоминающаяся внешность: через всю левую щеку проходил большой рубец от недавнего ранения. И еще: одна из соседок Мамет-хана, видевшая, как Наташу тащили в ""уазик"", запомнила номер машины. Номер был дагестанский; скорее всего, она когда-то была угнана, но если бандиты не сняли номера сразу, то, по всей видимости, они не собирались вообще этого делать.
Мамет-хан надеялся, что этих примет ему будет достаточно для поисков. Савелию тоже хотелось побыстрее отыскать насильников: ему уже давно было пора заниматься тем, ради чего он поехал сюда, но, пообещав Мамет-хану помощь, он не мог оставить его, пока тот не осуществит свою месть.
И вот наконец удача улыбнулась им: в одном из небольших аулов, притулившихся у горной дороги, ведущей в глубь Чечни, они напали на след тех, кого искали.
- Послушай, Мамет-хан, посмотри, не тот ли это ""уазик"" вон там? - спросил Савелий, кивнув на стоящую во дворе одного из домов машину.
Она явно была не на ходу: кто-то изрешетил ее несколькими автоматными очередями, шины были спущены, стекла разбиты, на моторе виднелось несколько пулевых отверстий.
- Да, это он! - Мамет-хан весь как-то подобрался, и глаза его сверкнули злым огоньком близкой мести. - Пошли!
Он поудобнее перекинул автомат, висящий у него на плече, и передернул затвор."
"- Не спеши, родной! - Савелий приостановил его рукой. - Так сразу нельзя.
