Вместо этого он выставляет все это у нее под носом то, с чем она борется каждый день.
Я заглядываю за пакет молока и замечаю взбитые сливки.
Идеально.
Я медленно стягиваю с нее леггинсы, лаская ее нежную кожу по всей длине бедра. От этих подтянутых ног у меня почти текут слюнки. Я сдергиваю их и прерывисто выдыхаю.
— Роза, я говорю тебе об этом недостаточно часто. Но я буду говорить. Ты просто великолепна.
Просовываю пальцы под ее черные стринги, она приподнимает бедра, и я срываю с нее стринги.
— Эй! Это были мои любимые! — скулит она, но блеск в ее глазах говорит мне, что ей все равно.
Раздвинув ей ноги, я скользнул пальцем внутрь.
— Кажется, ты готова. Тебе нравится, когда я срываю с тебя трусики, Роза?
Я ввожу второй палец, и она резко двигает бедра, ее ноги раздвигаются настолько, насколько это возможно, оставляя ее раскрытой для меня."
"— Жаль, что нам приходится скрываться. Я хочу этого каждый день, — выдыхает она, и мое сердце, черт возьми, сжимается в груди.
Она понятия не имеет, как сильно я тоже этого хочу. Как я одержим этой женщиной.
Наклоняясь, я вылизываю кончиком языка маленькие кружочки на ее клиторе, одновременно растягивая ее третьим пальцем. — Моя девочка любит, когда ее растягивают, не так ли?
— Д-да, — почти кричит она.
Ее смазка покрывает мою руку, когда я посасываю ее клитор. Как только ее стенки начинают сжиматься вокруг моих пальцев, а ее ноги дергаются рядом с моей головой, я убираю пальцы и встаю.
— Что, Лука? Нет!
Она откидывает голову на стол, рассыпав свои темные волосы по краю, и раздраженно вздыхает.
— Я хочу довести тебя прямо до самого края, tesoro. Я хочу, чтобы ты извивалась от удовольствия и была готова взорваться, снова и снова. И когда я погружусь в тебя, ты не распадешься на части на моем члене, позволяя мне заполнить тебя всем собой.
Беру взбитые сливки и размазываю их по ее животу.
— Лифчик. Снимай.
Она делает, как я говорю, и бросает его на пол. Я выдавливаю сливки на ее соски, от прохлады они затвердевают.
Я снимаю пиджак и закатываю рукава, ослабляя галстук.
Она облизывает губы, разглядывая мои мускулистые предплечья.
— Господи, Лука. С такими руками нельзя ходить на свободе! Я могла бы возбудиться, просто думая о них и этих венах.
Я усмехаюсь и качаю головой. Женщины возбуждаются от самых странных вещей.
— Значит, не о моем огромном члене, который ты так любишь? — я поднимаю бровь.
Я наклоняюсь и слизываю сладкие белые комочки взбитых сливок с ее живота, потом от лобковой кости до самой груди, и возвращаюсь вниз, чтобы пососать этот розовый бутон.
— А как насчет моего языка? — шепчу я.
— Ммм, да, я люблю твой язык, — простонала она, откидывая голову назад, чтобы обнажить свою стройную шею.
Я продолжаю вылизывать ее дочиста. Каждый сантиметр ее тела.