Автор
"Преданный" — это драматический роман о тёмной стороне жизни, где каждый шаг заставляет кровь стыть в жилах. Муки предательства и одиночества взращивают героя в криминальном миру, где верность и преданность — всего лишь слова на бумажке. Атмосфера мрачна и холодна как сам город, в котором события разворачиваются....
Ты покажешь моей семье, что тебе можно доверять и что тебя нельзя отвлечь. Ты мой.
Я сглатываю комок в горле. Не думаю, что смогу это сделать. Она дергает меня за галстук, и я шиплю.
— То, что они в убежище, не означает, что мы их не найдем, — она ухмыляется мне, как сука-садистка, которой она и является. Я просто киваю, и она отпускает меня.
— Не могу дождаться, когда увижу, как ты будешь мучиться, Лука.
— Пошла ты…
— Лука! — Антонио затягивается сигарой, переводя взгляд с меня на Марию. Где Романо?
Я встречаюсь взглядом с Фрэнки через припаркованные машины, он качает головой.
Черт.
— Если все гости желают пройти внутрь, мы почти готовы начать, — объявляет священник из двустворчатых дверей церкви.
Я напрягаюсь, когда Мария отпускает руку и ее каблуки стучат по гравию. Мой позвоночник напрягается, когда я встречаюсь взглядом с Антонио. Гости хлынули в церковь, но я стою на месте.
Он протягивает мне руку. Я колеблюсь, стиснув зубы. Мария прищуривается, глядя на меня, поэтому я заставляю себя сжать его руку крепче, чем он сжал мою.
— Как ты справляешься? — его глаза скрыты за зеркальными солнцезащитными очками.
— Чертовски хорошо, — говорю я сквозь зубы, держась за ту малую толику самообладания, которая у меня осталась. Пистолет у меня за поясом так и чешется, требуя, чтобы его вытащили и приставили к его лбу.
— Ты собираешься вести себя хорошо сегодня, Лука? Мой отец очень обеспокоен тем, что твои намерения неискренни, — говорит Антонио.
Я в ярости. Представляю, как всаживаю свою пулю ему в мозг, и он разлетается по камням у нас под ногами.
Кстати, где этот старый мудак?
— Он высказал свою точку зрения, громко и ясно. Не волнуйся.
Я все еще чувствую теплое сердце моей мамы на своих пальцах.
Я разворачиваюсь и направляюсь к церкви.
— У тебя есть еще много родственников на выбор, Лука. Ты настоящий семьянин, не так ли? Миссис Руссо это было наше проявление доброты к тебе. Но вот малышка Дарси, однако это совсем другая история, — его мягкий итальянский акцент бьет, как кирпич.
"Я останавливаюсь, желчь подступает к горлу при упоминании Дарси. Моя двухлетняя племянница. Жаль, что я не выпил еще сегодня утром. Потирая челюсть, я пытаюсь немного снять напряжение.
Я поворачиваюсь и протягиваю руку, кивая Марии. Она улыбается своему брату, как сытый кот, и неторопливо подходит ко мне, переплетая свои пальцы с моими.
— Хороший выбор. Мы не шутим, — одарив меня преувеличенной улыбкой, она виляет бедрами рядом со мной.
