Он уехал, потому что у него были семейные дела в Нью-Йорке. Каждый раз, черт возьми, он точно знал, где находятся новые убежища Фальконе. Он был последним, кто видел Мэдди.
Я наблюдаю, как осознание накрывает Грейсона, его лицо краснеет.
— Могу ли я оказать ему честь, когда он вернется? — его зубы обнажаются в угрожающей улыбке.
— Как ты думаешь, почему ты здесь находишься?
Его руки сжались в кулаки, и он ударил ими по моему столу.
— Клянусь Богом, я разорву его на куски, если он прикоснулся к ней.
— Я рассчитываю на это. Не понимаю, как я тогда его не пристрелил там на месте. Сначала нам нужно добраться до Мэдди, прежде чем мы убьем его. Я жду звонка Энзо, он вот-вот с минуты на минуту перезвонит. Сейчас он копает под него. Если я чему-то у тебя научился, то действовать надо с умом.
Это — убийство Грейсона. Если Фрэнки действительно что-то знает об исчезновении Мэдди, я не хочу знать, какую боль причинит ему Грейсон.
Реакция Фрэнки ранее было достаточным подтверждением того, что рассказал мне Романо. Какая-то часть меня надеялась, что Романо каким-то образом ошибся, что он подделал документы.
Я кладу телефон на стол.
— Мы найдем Мэдди. Мы так близки.
Он понятия не имеет, что происходит за кулисами. Я вижу, как ему больно, даже не от того, что в него стреляли. От того, что потерял любовь всей своей жизни.
Он рухнул на диван и закрыл лицо руками.
— Мне нужно пойти и проверить Розу. Дай мне пять минут, — я направляюсь к двери.
— Всего пять? Я думал, что ты дольше держишься, — его голос приглушен рукавом куртки.
Я усмехаюсь и качаю головой.
— Рядом с ней, наверное, и пяти минут будет достаточно.
Я постучал в дверь ванной.
— Роза, детка, можно мне войти?
— Да, — отзывается она.
Я открыл дверь и остановился.
— Господи, Роза. Трахни меня.
Мой взгляд скользнул по ее обнаженному телу, тонкой талии и идеальной паре сисек с торчащими сосками, которые просто умоляют, чтобы их пососали. Она улыбается и наклоняется, чтобы выключить кран в отдельно стоящей ванне в центре комнаты. Я стону и поправляю свой член в штанах.
Эта задница.
Я подошел к ней, и она ахнула, когда я повернул ее обнаженное тело лицом к себе.
— Я же сказал тебе оставаться в своей комнате, — я пригвоздил ее взглядом.
— Я не люблю подчиняться. К тому же, ты оставил мне несколько действительно непристойных книги, Лука. Нам следовало поступить иначе.
Она лукаво улыбается мне, и я наклонился, чтобы прижаться к ее губам.
— О, так ли это?
Она кивает.
— Значит, если я прикажу тебе встать на колени и отсосать мой член, ты откажешься? — я хватаюсь за выпуклость в штанах для пущего эффекта.
Ее глаза расширились, когда она посмотрела вниз.
— Ну? — я рычу.
Она опускается передо мной на колени.