Автор
В свете единственной лампы виден тонкий образ светлых волос и улыбки мамы. Ваше тело не подчиняется желанию, когда Виктор Андреевич смеётся над вашим положением, а Тёма, бывший парень, стоят справа. Атмосфера наполнена натиском и тайной.
Выхватываю рулетку у овчарки и иду в коридор натягивать кеды.
После прогулки принимаю душ, рановато, но переодевшись в пижамку, ложусь спать.
Назло Дракуле и его зверским методам воспитания сотрудников.
Наутро чувствую себя разбитой. Где-то под грудью острой иголкой колется мысль, что я совершенно ничего не знаю. Память, как пробка вылетела из бутылки и даже ручкой не помахала.
Новенькая рубашка с юбкой на вешалке радуют глаз. Проверяю ткань на луч солнца, проникающий в окно, совершенно не просвечивает. Значит, можно себе позволить не нацеплять ненавистный лифчик.
Грудь у меня небольшая, уверенная двойка. Зато своя, весьма приятной формы.
Память не очень, а вот с грудью повезло. Спасибо тебе, Боженька!
Приближаясь к офису, кое-как передвигаю ногами, потому что юбка оказалась слишком узкой. Откидываю отутюженные блестящие волосы за спину и налегаю на кнопку лифта. Его идеальная зеркальная поверхность говорит мне о том, что выгляжу я не совсем как офисная клуша.
Рубашка безупречно выглажена. На лице макияж, придающий коже еле заметное сияние, стираю излишек хайлайтера на правой скуле, когда ощущаю легкий аромат соленой морской воды.
Черт.
- Доброе утро, Арина, - тихий голос за спиной прерывает тишину."
"Вздрагиваю не то от него, не то от того, как дзинькает лифт, когда разъезжаются двери.
На дрожащих ногах прохожу внутрь, медленно разворачиваюсь.
- Доброе, - отвечаю, облизнув вмиг засохшие от страха губы.
Арсений Рудольфович устраивается справа. Рукав его пиджака в критической близости от моего запястья.
Крепче сжимаю кожаную сумку пальцами, отсчитывая этажи на электронном табло.
- Сегодня не накинетесь? – спрашивает иронично, расстегивая пуговицу на пиджаке.
Резко поворачиваю голову, пытаясь натянуть безразличную улыбку.
- То была разовая акция. Ваши губы… - мажу взглядом по широкому подбородку. – Кое-кого мне напомнили.
Победно смотрю в омуты морского цвета, в которых зарождается ледяной шторм. Лицо Долинского перекашивается.
- Напомнили? – произносит и немного хмурится.
- Да-да, - слегка склоняю голову. – Простите, Арсений Рудольфович, такого больше не повторится.
Как бы мне ни хотелось... Додумываю и луплю себя по щекам мысленно.
- Не повторится? – морщится.
- Да, - отвечаю, выбираясь из лифта первой.
- То есть мне не нужно волноваться, когда оказываюсь с вами в закрытых пространствах?
Бросаю раздраженный взгляд за спину. Все мое самообладание рассыпается как песок сквозь пальцы.
- Конечно, не нужно, - отвечаю равнодушно.
