Автор
Арина оказывается в ловушке любви к холодному и жестокому человеку. Его признания в чувствах сменяются презрением и отвращением. Героине предстоит разобраться, где кончается манипуляция и начинается истинное чувство, и сможет ли она отстоять свою достоинство перед лицом предательства.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Предать нельзя Любить (СИ)» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Арина оказывается в ловушке любви к холодному и жестокому человеку. Его признания в чувствах сменяются презрением и отвращением. Героине предстоит разобраться, где кончается манипуляция и начинается истинное чувство, и сможет ли она отстоять свою достоинство перед лицом предательства.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Арина оказывается в ловушке любви к холодному и жестокому человеку. Его признания в чувствах сменяются презрением и отвращением. Героине предстоит разобраться, где кончается манипуляция и начинается истинное чувство, и сможет ли она отстоять свою достоинство перед лицом предательства.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
- Кисуль, помылась уже? – спрашивает Тёма.
Притягивает меня к себе и вжимается пахом. Целует.
Поцелуи – это единственное в сексе, что более или менее для меня приятно. Но сейчас, когда Темины сухие губы вминаются в мой рот, мне и это уже не нравится.
Возможно, всему виной один-единственный поцелуй с Долинским.
- Будем спать? – шепчет, развязывая пояс на халате.
- Тё-ма, - морщусь и отбираю у него из рук плюшевую ткань. – У меня месячные.
- Я осторожненько, - проговаривает он. – Сейчас только в душ тоже сгоняю.
- Тёма, пожалуйста, давай не сегодня. Я плохо себя чувствую.
- Кисуль…
- Тёма, блин, - шиплю, превращаясь в злобную фурию.
Сваливаю с головы полотенце и тянусь за расческой.
- Всё, лады, - поднимает руки Тёма. – Не дуйся только. Я тогда домой поеду.
- Хорошо, - отвечаю, закрываясь волосами. – Захлопни дверь за собой, пожалуйста.
Он еще пару минут наблюдает за тем, как я готовлюсь ко сну, а потом разворачивается и отдаляется.
Совершенно не хочется сгладить собственную грубость и становиться милой. Я так устала притворяться на работе, что дома мне хочется просто быть собой.
На следующее утро собираясь в адвокатскую контору, получаю сообщение от отчима:
В.А.: «Как у тебя дела? Шацкая приходила, знаю.»
Нервно перевожу дыхание и отвечаю:
«Доброе утро, Виктор Андреевич. Приходила.»
В.А.: «Какие запросы по ней отправили? Жду копии.»
«Пока не знаю. Меня до этого не допускают»
В.А.: «Значит, сделай так, чтобы допустили. Я тебя неоднократно просил быть с Долей поласковее.»
Злость застилает глаза, а то, о чем пишет отчим, выбивает из привычной колеи. Мы так не договаривались. В бешенстве наколачиваю большим пальцем ответ:
«Виктор Андреевич, я не буду этого делать. Он мне даже не нравится»
«И вообще, вы хоть понимаете, о чем меня просите?»
В.А.: «Ну-Ну, Аришка. Не передергивай. Работай пока. Будем на связи.»
С облегчением убираю телефон и пытаюсь успокоиться.
Нужно срочно что-то выдумать, чтобы выкрутиться из этой истории.
Возможно, если бы Долинский оказался каким-то озлобленным дядькой без принципов, я вникла бы в их вражду с отчимом. Но Арсений… совершенно не выглядит таким.
За то время пока я тружусь в офисе он ни разу не совершил ничего предосудительного ни в мою сторону, ни в сторону своих доверителей.
Ну разве что из машины меня выпроводил… Сама виновата!
Натянув ту же юбку с рубашкой, еду на работу. Там, как обычно, проветриваю помещение и наполняю вазочку для клиентов свежим печеньем.
Лариса Леонидовна приезжает чуть позже.
- Ариша, - с порога обращается ко мне. – Арсений Рудольфович сегодня будет работать удалённо. Так что мы с тобой за старших.
- Ого, а что произошло? – спрашиваю обеспокоенно.
- Он не поделился со мной, как обычно. Но голос странный. Может, приболел? – предполагает секретарь.
