Автор
В свете единственной лампы виден тонкий образ светлых волос и улыбки мамы. Ваше тело не подчиняется желанию, когда Виктор Андреевич смеётся над вашим положением, а Тёма, бывший парень, стоят справа. Атмосфера наполнена натиском и тайной.
Я это понял еще в тот день, когда она возникла у меня на пороге и принесла за собой прохладный степной ветер… Арина словно глоток вкусного, наполненного озоном, воздуха после долгожданного летнего дождя.
А её мимолетная реакция на малейшую жалость в свою сторону такая… щемящая и разрывающая душу... Хочется непременно спрятать эту крошку в коконе из собственных рук и пожалеть еще больше.
Хочется её оберегать и защищать. Заступаться бесконечно. Быть рыцарем. В двадцать первом веке, стоя в одном из терминалов Шереметьево, мне, закоренелому цинику и холостяку, хочется быть средневековым рыцарем.
Это первобытное открытие дико веселит.
Блд. Еле слышно посмеиваюсь.
- Почему вы… ты не дал мне обменяться с Маратом телефонами? Он хотел помочь нашим подопечным, - произносит Арина мне в грудь. Голос недовольный и взволнованный, но вырваться она не пытается. Наоборот, как-то обмякает, словно податливый воск плавится в руках и подстраивается под моё тело.
- Ты слишком идеализируешь мир, малыш, - замечаю вздыхая.
- Да ладно? – Арина изумлённо задирает подбородок, подозрительно озирается вокруг нас.
А затем хитровато так лыбится и громко хмыкает.
Запрокидываю голову назад, звонко смеюсь в потолок, не думая о том, что это может увидеть кто-нибудь из доверителей или конкурентов.
Она ведь в курсе. Все два часа перелёта всё понимала и позволяла этому мудаку всё больше и больше утопать в блестящем глянцевом болоте по имени Арина Плевако.
Обхватываю ладонью бархатную щеку и провожу большим пальцем по линии нижнего века. Хочу её покусать. Как минимум.
- Вертишь мужиками, как хочешь, Плевако? – спрашиваю, приближаясь.
- Не понимаю, о чем вы-ы, - трепещет, но храбрится, словно задиристый котенок.
Разглядываю серо-зеленую радужку глаз с мелкими рябоватыми вкраплениями.
- Пожалуй, я тоже протяну руку помощи братьям нашим меньшим, - торжественно выговариваю ей в губы. – Какая сумма нужна?!
Малыш закатывает глаза.
- С чего такая щедрость, Арсений Рудольфович?
Стискиваю пальцами свободной руки джинсовую ткань на упругих ягодицах и вжимаю стройные бедра в свой пах еще отчетливее и яростнее. Будто бы хочу напомнить о несвоевременности с её стороны подобного формализма.
