Автор
В свете единственной лампы виден тонкий образ светлых волос и улыбки мамы. Ваше тело не подчиняется желанию, когда Виктор Андреевич смеётся над вашим положением, а Тёма, бывший парень, стоят справа. Атмосфера наполнена натиском и тайной.
Глава 26. Арина.
– Едем, – спрашивает Арс, выходя из кабинета.
Стараюсь не смотреть на него волком, после увиденного в своем телефоне днем.
Лариса Леонидовна внимательно рассматривает нас по очереди. Подозрительно щурит глаза и, скривив губы, отворачивается к окну.
– Да. Сейчас только сумку возьму.
Теперь он за мной наблюдает. Пристально и чуть насмешливо.
Я немного торможу, когда приближаюсь. Заглядываю в глаза и кусаю нижнюю губу. Неужели, ты меня обманул? Как ты мог?
Арсений размещает руку на пояснице и мягко подталкивает к двери.
– Зачем надо было при ней меня трогать? – возмущаюсь, когда мы выходим из здания и движемся к парковке.
Раздражаюсь. То ли на него, то ли на себя. Так и не понимаю. Нервозная лихорадка затуманивает мозг.
– Ты устала? – спрашивает Арс озабоченно. – Ведешь себя так, будто у тебя критические дни.
Мои щеки вспыхивают.
– Я не буду с тобой это обсуждать, – округляю глаза.
– Критические дни?
– Перестань немедленно, – говорю, закрывая уши.
– Какая ты забавная, Ари! – поражается Долинский.
Размещаюсь в пассажирском кресле и прижимаю сумку к себе. Развивать эту тему не собираюсь, пусть даже не надеется.
У меня есть над чем подумать и без этого.
– Давай уберу назад? – заботливо предлагает Арс и тянется к коленям за сумкой.
– Нет, – вздрагиваю от его прикосновения. – Я подержу. Она не тяжелая.
Нервно озираюсь по сторонам.
Боже.
Чувствую себя как минимум Ангелом Чарли.
Тошно. От самой себя тошно. От того, что Долинский ведет себя как идеальный, мать его, мужчина. Готов со мной даже месячные обсуждать.
Почему? Почему мне необходимо было встретить его именно при таких обстоятельствах? Этот вопрос задаю самой себе в тысячный раз и каждый из них пытаюсь найти хоть какое-то оправдание.
– Заедем ко мне, пожалуйста, – проговариваю тихо. – Надо покормить детей.
Арс шутливо цокает.
– Все время забываю, что ты у меня с прицепом, – смеется, имея ввиду мой домашний зверинец.
Силюсь улыбнуться, но выходит какая-то неумелая, нелепая гримаса.
Папка в сумке словно кислотой выжигает колени, упакованные в подол юбки. Поверить не могу, что я сделала это.
Пошла против него.
Сама.
Ради отчима. Будучи на эмоциях.
Еще чуть-чуть и я разревусь как дура.
– Эй, малыш, – Арсений поворачивается, остановившись на светофоре.
