Автор
Глава 1 показывает обыденность и тревогу в деревне Евы, когда ее магазин становится местом для шаров и вывесок. Соня восхищается новыми предметами, но Лена расстроена безвкусией мебели и интерьера, что заставляет Еву улыбнуться — она понимает важность личного вкуса. Книга описывает дружеские отношения в маленькой деревне, где каждое нововведение вызывает восхищение или разочарование....
Но в последних строках Соня желает мне счастья быть с теми, кто мне на самом деле дорог, желает, чтобы я воспитал сына, как полагается, и я понимаю, что мне на самом деле ничего из этого не нужно.
Совсем ничего!
Внезапно осознаю ужасную вещь: легко строить амбициозные планы, легко быть веселым, приходящим папой, когда за спиной — крепкий тыл из семьи, дом, где всегда чисто, уютно и тепло, вкусно пахнет, где жена встречает горячим поцелуем, а дочка доверчиво ластится ко мне на руки.
Вот теперь этого не стало, и мне, еще в полной мере не осознающему этого, уже не по себе.
Сильно не по себе…
Не могу в это поверить!
Еще раз перечитываю сообщение Сони.
Должен же быть намек, да? Должен быть намек, куда она уехала.
Но ничего, кроме обещания, что она не будет препятствовать мне видеться с дочерью.
А как же ты? Как же я? Как же… мы?!
Осушив полный стакан воды, я набираю ее номер. Пальцы дрожат, когда слышу, как отвечает, сердце своим стуком заполняет ушную раковину. Ничего, кроме бултыхания сердца, не слышу.
— Соня! Соня… Соня, это правда?! Скажи, это правда?! Ты ушла от меня! Сонь, что ты творишь? Возвращайся… немедленно. Нет. постой. Просто скажи, где ты? Я приеду.
В ответ тяжелое, слишком шумное дыхание и звук шагов.
— Это не Соня. Это ее отец, — звучит ровный, мужской голос. — Добрый день, Демид.
Сердце падает вниз, бьется уже размереннее. Головная боль давит на виски.
— Михаил Викторович, здравствуйте. Как я понимаю, Соня у вас? Передайте ей телефон, пожалуйста.
— Вот как? Моя дочь и внучка только что уснули.
— Что?! Нет. Вы все не так поняли.
— И что же я не так понял? У тебя ребенок на стороне, и ты постоянно ошиваешься там. У другой семьи.
— Нет, я не бываю там постоянно. Что за бред? Я навещаю иногда того ребенка. Сына.
— Живешь на две семьи, — отрезает отец.
— ЧТО?! — перебиваю. — Какие угрозы?! О чем вы! Я ничего об этом не знаю. Не знаю ничего… Дайте мне поговорить с Соней?! Когда этот мудак угрожал ей?! Когда?!
— Не имеет значения. Имеет значения лишь то, что Соня больше не видит в тебе ни мужа, ни защитника.
