Автор
В предательской истории о Марисе и Булате, когда подруга внезапно заявляет, что её муж изменял ей, вы погружаетесь в напряженную драматическую сцену. Тревожная атмосфера обволакивает из-за неизвестности и непонятности происходящего, пока Мариса делится своим вероломным секретом....
Я рассказываю всё, что было. Отправляю мужчине запись разговора. Он мрачнеет с каждым словом.
Я переживаю, заикаюсь, стараюсь не упустить ни одной детали. А когда заканчиваю — воцаряется тяжёлая тишина.
— Был неправ, — первым произносит Ильяс, чем удивляет меня. — Так разозлился, когда ты позвонила. Думать не смог нормально. Я не должен был сбрасывать твои звонки.
— Я не должна была звонить тебе. То есть, адвокату. Ну, другому адвокату. Но я хотела убедиться, что никаких проблем не будет.
— Я тебе уже это сказал.
— Да, но… Вдруг ты преуменьшил? Ты бы не признался в проблемах. Булат столько гадостей наговорил, и я испугалась так, что трезво думать не могла.
— Когда ты со мной, Аль…
Ильяс сжимает мой подбородок. Смотрит прямо в глаза.
Продолжает:
— …Бояться не надо. Я всё сам решу. Разберусь с Усмановым. Тебе в это ввязываться не надо. Всё, что надо — мне сразу рассказывать о подобном. Поняла?
— Да, — я часто киваю. — Но ты сам недавно говорил, что неправильно, когда за меня всё решали.
— Не путай.
— Твою женщину?
Я почему-то краснею от этого статуса. Ничего такого, но для меня звучит серьёзно. Наравне с невестой или женой…
Интимно. Сокровенно. Важно.
— Мою, — Ильяс кивает, заправляет мои волосы за ухо. — Есть возражения?
— Нет.
— Больше так дурить не будешь?
— Я не дурила. Мы только днём поговорили об отношениях. А тут такое… Это не просто защищать меня в суде. Это намного серьёзнее. Ильяс!
Я восклицаю, когда мужчина резко поднимается.
Его ладонь нагло опускается на мои ягодицы. Я краснею вся, кончики ушей пылают.
— Что ты делаешь? — я задыхаюсь.
— Я? Иду доказывать тебе, насколько серьёзно я настроен.
— Но…
— Без возражений, Аль. Ты проштрафилась. Будем сейчас доверие отрабатывать."
"Глава 30. Ильяс
— Привет.
Аля смущенно улыбается, когда укладываю на кровать. Прячет лицо за ладошками.
Нависаю, развожу в сторону.
Смущённая.
Красивая.
Маленькая такая. Хрупкая. Хочется ото всех её защитить.
Любого разорвать, кто её обижает.
Усманов… Тварь. Наглая, зарвавшаяся тварь. Но не непобедимая.
Время нужно, но больше он к Але не подойдёт. Я это лично проконтролирую.
— Посмотри на меня, — перехватываю её ладони, развожу в сторону. — Что такое, Аль?
— Ничего.
Кусает губу, смотрит прямо на меня. Глаза у неё красивые.
Оливковые, обычные.
