В холодной атмосфере тихого городка заключается неловкий разговор между беременной женщиной и медсестрой, где обнаруживается серьезная ошибка в анализах. Атмосфера напряжённая и тревожная, заставляющая задуматься о возможных последствиях ошибки.
Похоже, «Предатель. Цена ошибки» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Слегли оба с высокой температурой. И если муж быстро пришел в себя, то я – нет.
Закончилось всё выкидышем и горькими слезами.
Срок был маленьким, я даже на первое УЗИ не успела сходить. Но всё равно это ударило по нашей семье. Я переживала, что это что-то изменит между нами с мужем.
А Юсупов больше переживал обо мне и моем состоянии.
Мы с этим справились, вместе. Заперли в шкатулке воспоминаний, за стеклянными дверцами шкафа. Продолжали жить, любить друг друга, мечтать о детях…
А он…
Аборт.
– Скучаешь? – Левенко с шумом вваливается в палату.
– Плачу? А, нет, это из-за ламп глаза слезятся. Тебя послали быть моей нянькой?
– Ага. День без происшествий, а ты – повод отлынивать от бумажной работы. Тебе что-то нужно?
– Пить хочу.
– Кроме этого. Правила. До вечера потерпи, а там посмотрим.
Рома легко переключается на тему моего диагноза, расписывает лечение, хотя я сама его знаю идеально. Но мужчина отвлекается, а я вытираю капельки слёз с лица.
Это не из-за воспоминаний, я их давно проработала и оставила в прошлом. Даже к психологу ходила, чтобы избавиться от страха забеременеть и вновь потерять малыша.
Просто слова Демида заставляют меня чувствовать себя беспомощной.
И глупой.
Настолько слепой была, не заметила, что рядом со мной засыпает полнейший мерзавец.
– Ещё полчасика, Лиз, – ординатор подрабатывает таймером, отчитывается каждые десять минут. – И снова можешь улетать. О, кстати, поздравляю. С беременностью.
– Спасибо.
– Хм… Ты поэтому перешла на «человеческий» график?
– Да.
– Может и мне найти девушку? Уйду в декрет, спать буду…
– И заскучаешь за операциями быстрее, чем сменишь первые подгузники.
– Это тоже верно. Мы все тут немного маньяки, любим скальпелем размахивать.
– Ты меня оперировал? Нет, – сама понимаю. У Левенко мало опыта. – А кто?
– Так Костенко, лично. Всё под её чутким руководством, я ассистировал. Мне кажется, ещё никогда аппендицит не лечило столько народа.
Мысленно стону, представляя, как много людей могло быть в операционной.
"Я упираюсь локтями в матрас, стараясь немного стянуть тонкую простынь. Хочу увидеть швы. Но Рома реагирует молниеносно, надавливая на мои плечи, заставляет лечь обратно.
Надзиратель.
– Я хотела проверить, – объясняю. – Вы как делали аппендэктомию? Шрам большой будет?
– Нашла о чём переживать.
