Он бы хотел поскорее породниться с Рахмановыми. Надеется, что это укрепит его позиции и совместный бизнес.
Сам же отказал им, когда обсуждали возможную помолвку с Марисой. Отец выбрал Раину, которая подходила по возрасту. Видимо, боялся, что упустит время, и я откажусь, когда Мариса станет совершеннолетней.
В двадцать три я был глупцом, верил в традиции и то, что отец – глава семьи, нужно ему подчиняться, а не спорить. Согласился на брак с Раиной, в частном порядке пытался всё уладить с женой.
В двадцать шесть был куда тверже в своих убеждениях.
В двадцать восемь я встретил Лизу и понял, что весь мир может катиться к черту. Потому что эту девочку я упускать не хочу.
Теперь мне почти тридцать четыре. И всё начинается с начала."
"– Фух, – Мариса вздыхает, падая в машину. Ужин позади, а меня до сих пор потряхивает от нервов. – Я думала, будет хуже. Твой отец умеет быть убедительным.
– Убеждать ему нужно не тебя, – напоминаю. – Решение ведь за мной.
– Это и спасает. Встреча прошла почни нормально. Если не считать... Ну, Лиза… Кажется, она движется дальше? Выглядела хорошо… Ты можешь снова рычать на меня, но я все ещё считаю, что мы поступили неправильно. Не обязательно ведь было говорить, что я беременна. Хватило бы и того, что ты просто сказал ей о нашем романе.
– Мариса, мы закрыли эту тему. Я больше ничего хочу об этом слышать.
Девушка кивает, отворачивается к окну. Вроде поняла, но я знаю, что снова поднимет эту тему через некоторое время. Марисе нужно прощение, чтобы почувствовать себя лучше. Не может забыть то, как мы поступили.
Но это бред.
Чужое прощение – никогда не поможет, пока ты сам не отпустишь ситуацию.
Как только Мариса это поймет, жить ей станет легче.
Главное, не рассказывать, что самого себя простить – то ещё испытание.
Я, например, не могу.
Когда прогонял Лизу – подбирал каждое слово. Знал, что бью по самым слабым точкам, худшим из возможных способов. Но считал и считаю, что почти всё было сказано правильно.
Если бы вернулся назад во времени, то я бы ничего не менял.
Кроме той скотской фразы про аборт.
Это было явно лишним.
Диким.
Личное бремя, которое вросло в душу.
Одно из.
– Черт, – телефон в пиджаке вибрирует, торможу на светофоре, отвечаю. – Слушаю, отец.
– На заводе обыск, – рявкает. – Почему тебя не предупредили?
– Без понятия. Сейчас приеду, проконтролирую.
Стараюсь не выдать ликования.
Неприятно, да?
Когда фирму, которую ты встраиваешь с нуля, потом и кровью зарабатываешь каждую копейку, вдруг топят. Присылают проверки, инспекции. Раз за разом бьют, мешая работать нормально.
Отец это сделал со мной.
Справедливо ответить тем же.
– Проконтролируешь? – срывается на крик. – Ты до этого должен был взять всё под контроль! Это твоя ответственность!
– Знаю.