Автор
В душном доме молодой женщины начинается тревожная история. Мама Настя внезапно умирает от сердечного приступа — и в этот момент Настя осознает, что потеряла единственного близкого человека. Внешне столь тихая и размеренная жизнь озабоченной домохозяйки готовится к нераспознаваемому перевороту....
И будете вы вспоминать об этой истории, как о чем-то настолько забавном, что даже не грех будет посмеяться на семейных посиделках.
— Саш! — окликнул меня голос мужа, когда София, устав, затихла, а я встала посреди парка, как вкопанная.
И даже дождь, что промочил мою одежду и превратил волосы в сосульки, был какой-то незаметной помехой.
— Слава богу! — обрадовалась я, но, похоже, слишком рано.
Судя по лицу мужа, на котором было написано виновато-упрямое выражение, испытывать ликование сейчас не стоило. Я тут же убедила себя в том, что это мне кажется.
— Как это произошло? — спросил Игорь, подойдя ко мне и заглянув в коляску.
София не спала, она вдруг превратилась в ребенка, на лице которого было выражение а-ля: ну и что дальше? Вот и мне хотелось бы знать ответ на этот вопрос.
— Я поставила пироги, — сказала в ответ мужу и замолчала.
Харламов взглянул на меня удивленно.
— Я поставила тесто на пироги и пошла немного прогуляться, пока ждала тебя с работы.
В голосе моем прорезались истерические нотки. Вполне оправданные, если учесть все события, которые свалились на мою голову.
— И это… все? — спросил Игорь.
Малышка снова начала жалобно хныкать. Видимо, хочет или есть, или ей нужно сменить памперс. А в коляске, судя по всему, ни смеси, ни подгузников!
— Нет, не все. Вот записка, — протянула я ему послание от незнакомки.
Игорь взял его и внимательно изучил. Он хмурил брови и перечитывал написанное раз за разом, как будто слова на бумаге менялись и в них появлялся какой-то иной смысл, который был доступен только мужу.
— А свидетельство? — наконец спросил он.
— Вон, — указала я на документ, снова начиная прокатывать коляску туда-сюда.
София начала переходить на такие тона, которые явственно говорили — если у кого-то и случится истерика, то она на нее стоит первая в очереди.
— Нам нужно вызвать полицию! — с нажимом и визгливыми нотками, в которых не узнавала саму себя, сказала я. — И немедленно! У нас ни еды, ни воды, ни памперсов! А она наверняка голодная, или обделалась!
Я снова схватилась за телефон, но муж меня остановил:
— Не нужно полицию! — то ли взмолился, то ли приказал он мне. — Пойдем домой.
Я растерянно захлопала глазами, глядя на Игоря и не узнавая человека, с которым мы были знакомы целых семь лет.
