В душной гостиной яркими огоньками сверкают рождественские еловые листья. Я стою перед своим любимым Пашей, и в его руке что-то блестит - подарок на наш второй вместе праздник. Тело мужчины напрягается мгновенно, словно ожидая катастрофы. Я улыбаюсь, надеясь, что он не откажется от встречи....
Она сейчас совсем не похожа на ту, что вела мою беременность, с неё словно вся деловитость сошла, причёска растрёпана, лицо бледное, и взгляд что у загнанной стаей волков лани.
- Тебе и не потребуется этого делать, её репутация уже дала трещину, уверен, Иннокентий сделает всё, чтобы у этой клиники сменился владелец, а для Елены это хуже, чем тюремный срок, это её детище, которое она так глупо теряет, - отвечает мужчина, - а Павла и Раису Федотовну ждёт другое наказание, - встаёт со стула и широким шагом подходит к двери, открывая её, - проходите, Елена Эдуардовна, есть разговор, - отходит в сторону, даёт проход для женщины.
Подруга Раисы Федотовны сверкнув ненавистным взглядом на Эрика, делает пару шагов вперёд, переступая порог палаты, прикрывает за собой дверь.
- Милана…, - начинает женщина, но тут же замолкает, поджимает губы.
- Как вы могли? – слетает с моих губ, - неужели вам не страшно совершать такие вещи? – спрашиваю, и удивляюсь своей смелости, вот так разговаривать, - вам не снятся кошмары по ночам? – почему-то во мне появляется уверенность, что я не первая жертва этого врача, она и о меня делала страшные вещи, возможно даже хуже чем со мной.
- Нет, не снятся, это жизнь девочка, иногда приходится пачкать руки, чтобы добиться желаемого, - шипит, вскидывает подбородок, взгляд её мгновенно изменился, в нём снова стервозность и превосходство над другими, и она совершенно не раскаивается от своего преступления, - тебе наивной дурочке не понять, - кривит губы в усмешке.
«Наивной дурочке»! Да! Такой я и являлась, пока мне не показали, насколько может быть чёрным мир, ударив очень жестко и больно.
- Извиняться не стану, глупо это, - заявляет женщина, на что Эрик хмыкает и проходит обратно к стулу, присаживается в излюбленной для него манере, наверное, это привычка.
- Ну почему же «глупо»? Вот мне кажется, Мила бы с удовольствием посмотрела, как вы, Елена Эдуардовна, будете на коленях стоять, и умолять не писать на вас заявление в полицию, - скрещивает руки на спинке стула, растягивает губы в широкой улыбке, от чего на его щеках появляются две глубоких ямочки.
Они ему идут. Невольно проносится в голове.
- Заявление в полицию? Мне на колени встать? – щурит глаза, и неожиданно заходится громким хохотом.
В её смехе нет веселья, там горечь, злость, ненависть!
- Я не дура, я знаю, что меня ждёт, куда мне против Иннокентия? Он же ради своего друга на всё пойдёт, вот уж не думала, что бывает такая дружба.
