— Помочь? — Вера Владимировна кивает в сторону моих собранных чемоданов и коробок.
— Вы уже помогли. Я всё собрала.
— К подруге. Когда любимые мужья вышвыривают на улицу, обычно объятия раскрывают верные друзья.
К моему счастью, мой верный друг одинок. И спрашивать разрешения: «Можно ли пожить у нас моей лучшей подруге?» не у кого.
Вера Владимировна, молча покрутившись, выходит, оставив меня в горьких раздумьях.
Злость, клокочущая внутри, распирала меня. Я достала кофту из чемодана и, поставив ногу на рукав, начала рвать её со всей злостью, что собралась за всё это время. Я вспомнила свою белую посуду. Забрать я её не смогу, и оставлять следующей хозяйке я не собираюсь. Я открыла посудный шкаф. И перевернула полку с посудой. Тарелки с кружками с грохотом разлетелись по всей кухне.
И на моем матраце я кувыркаться не позволю. Купят новый.
Я взяла в руки нож и принялась кромсать подушки и матрац в спальне. Маша громко разрыдалась и зашла в спальню. Я бросила свое дело, довольно улыбнулась и, подхватив Машу на руки, принимаюсь успокаивать дочку.
— Маша, не плачь. Все хорошо. Мама просто играется. Мы сегодня с тобой вместе будем спать на диване. Согласна?
Маша поднимает зарёванные глаза и успокаивается.
— А завтра мы переезжаем жить к тёте Лане.
Рабочий день прошел в желании побыстрее оказаться дома и перевернуть страницу. Когда пришло понимание, что я уже здесь, чужой человек, покидать жильё, где я прожила последние три года, легче.
Грузовик уже уехал по направлению к Ланкиной квартиры, загруженный теми вещами, которые я решила забрать. Немного. Часть вещей загружено в машину к Лане. Теперь осталось всё это поднять на пятый этаж. Ездить мне на работу автобусами чуть дальше, но что теперь поделаешь. Я всё равно у Ланы ненадолго. Только встану на ноги.
Удивленно взметнувшиеся брови Ланы при виде спальни и кухни я оставила без комментария. А спрашивать в слух Лана побоялась. Я положила куски разорванной в клочья кофты кремового цвета в прихожей, на самом видном месте, сразу у порога, и с глубоким вздохом замкнула входную дверь.
Что ж, если судьбе угодно в новую жизнь. Значит, в новую жизнь.
Ключи решила оставить у соседки, и я позвонила в дверь к Вере Владимировне. — Олеся, здравствуй.
— Я попрощаться, — глаза чуть увлажнились, но я тут же беру себя в руки.
— Будь счастлива. Ты такая умница, — Вера Владимировна обнимает на прощание, — и у тебя всё будет хорошо.
Я точно это знаю. Но пока до «всё будет хорошо» очень далеко.
